Матвей удивлялся, как в одном теле может уживаться и свет, и тьма одновременно. В одинаковых, по сути, телах могут обитать как ангелы, так и тёмные сущности, полностью овладевающие душами. Сквозь сознание которых не может прорваться не единый лучик света! А свет — это же прекрасная, очищающая, одухотворяющая энергия. Как жить, если сторониться её влияния? Он, Матвей же не поддался тьме? А мог бы взять силой то, что отняло у него уродство. Мог бы закрыться от света и тогда…
Матвей вздрогнул. Что стало бы с ним? С ним рядом никогда не появилась бы Параскева. Никогда не стал бы он отцом. Только что монстром! Вот кем стал бы он — монстром!
Матвея снова передёрнуло, и, чтобы избавиться от тёмных мыслей, он жарче стал целовать свою любимую жену. Подарок! Его подарок! Подарок света за то, что он не поддался греху. Не стал монстром!
Панкрата так и тянуло в дом Параскевы. Сам он не понимал, почему. Из зависти, что ли? Подойдя к двери соседа, он прислушался: сквозь щель доносились из глубины дома слабые женские стоны.
— Бесит! — рывком он ударил по косяку и спустился с крыльца, выходя на улицу. — Бесит меня эта сладкая парочка!
— Кто это? Слышал, Матвей? — вздрогнула всем телом Параскаева.
— Нет. Не слышал. Я, ничего кроме тебя не вижу и ничего не слышу. Ты — весь мой мир!
— Глупенький. А коли я исчезну?
— Как так? Когда?
— Не скоро, — отозвалась она и крепче обняла бёдрами Матвеевы бёдра. Рано она затеяла этот разговор. Не готов ещё Матвей. Большая рана откроется в его душе, если Параскева внезапно исчезнет из его жизни.
Глава 6: Катерина
— Ну и чего ты делал в чужом дворе? — поставив руки в бока, наподобие сахарницы, спросила у муженька Катерина, когда тот вышел, зло хлопнув калиткой Матвеева дома.
— Дрель хотел позаимствовать!
— И где она? Дрель!
— У меня жена не хуже дрели! Перепелиха! А ты чо, следишь за мной, чоли?
— Чоли слежу. Не первый раз вижу, как ты вслед Параски заглядываешься.
— Красивая баба. Почему здоровому мужику не засмотреться?
— Здоровому? Тебе? А и правда! Холостыми стреляешь — безопасно на лево бегать. Никто не понесет!
— Я холостыми? — зашипел Панкрат, наступая на пятки жене, что ляпнула глупость и пошла павой в избу, словно ничего особенного и не сказала. — А Олеську ты чо, в капусте, чо ль, нашла?
— А то и в капусте!
— Чо мелешь, дура! — разозлился мужик и двинул грудью вперёд на жену как задиристый петух.
— Угомонись! — рявкнула в ответ Катерина и выпрямилась во весь рост. Да так, что Панкрат оказался на голову меньше женки. Расправил плечи, потянулся — но мимо. Жена, как не крути, крупнее. Присмирел малёхо.
— Не смей к Параске ластиться. Увижу — убью!
— Ну что ты, что ты… в самом деле, — отступил Панкрат, а сам кулаки сжал. Только вместе со злостью, чувствует, растёт возбуждение и дальше давай накручивать. — Вон Матвей с женкой, что не день кувыркаются. Она-то кровь с молоком… секс-бомба!
— А я что: мешок с костями? Тоже вроде не пальцем деланная… — поводив бёдрами, ответила Катерина, почуяв, что у мужика в кои то веки стоит. Давненько не баловал её муж пастельными играми. Всё больше с диваном да телевизором игрался…
«Хоть не пьёт, и то ладно… да работает» — утешала она себя. В деревне нормального мужика найти нужно ещё постараться. Или кобель, или пьяница. Один только нормальный, но он… Говорила, а сама на Матвея тайком поглядывала. Жалела, что тогда не позвала его в мужья, когда случилось то, о чём она так давно мечтала, да позволить себе не могла.
— Ну, покажи: что там у тебя… — заглядывая в вырез вконец растянутой футболки, спросил Панкрат, вдыхая носом аромат потного женского тела. Катерина занималась огородом и вид мягко говоря имела непрезентабельный. «А, что если…» — рывком она стянула футболку, оставшись в одних плавках, и бросила её в лицо муженьку. Два плотных белых яблока колыхнулись в стороны и застыли перед глазами Панкрата, поймавшего футболку одним лёгким движением. Он остервенело ударил кулаком по столу и пошёл напролом. Катерина от него. Панкрат пнул стул, и расстегивая на ходу рубаху, рявкнул: