Работа, она очень любила свою работу всегда мечтала быть практикующим хирургом. Но недавно ей позвонил один из бывших ее преподавателей и предложил перейти к нему в институт и заняться вплотную наукой. И вот теперь девушке предстоял тяжелый выбор, как в личной жизни, так и в рабочей. Она не заметила, как уснула, проснулась от того, что кто-то нежно гладил ее лицо. Резко открыла глаза
— Сева, что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал?
— Софья Романовна сказала, где ты. — Он бережно убрал прядку рыжих волос с ее лица, а потом с видимой неохотой отодвинулся от нее.
— Мама? Как она могла? Она же знала, что я не хочу тебя видеть. — Жаси попыталась встать и уйти.
— Но это глупо... — Сева придержал ее.
— Отпусти. — Она сбросила его руки с себя. — То, что я не хочу, что бы во мне видели замену вашей замечательной Милане? Это глупо? Хорошо, пусть это будет глупостью, но я не хочу больше тебя видеть никогда.
— Малыш, ты никогда не была ничей заменой, поверь мне...
— Поверить? Тебе? Не смеши меня...
— Жасмин. — Он протянул к ней руку, но после того как она дернулась, убрал. — Для меня ты никогда не была ее заменой.
— Но ты с ней жил и женился бы на ней, если бы она не умерла. А я буду только с тем мужчиной, для которого стану единственной.
— У тебя не будет другого мужчины, кроме меня. — Он раздраженно навис над ней. — Пойми, я не любил Милану, наши родители мечтали породниться... И я согласился, почему нет? Она была красива, молода, с ней не стыдно было показаться в обществе. Но с тобой все по-другому...
— И как только она умерла, ты нашел другую дуру, чтобы порадовать родителей, ведь я точная ее копия... Ну как понравилась спать с сестрами, да еще и с близнецами? Ты, наверное, нас постоянно сравнивал.
— Да сравнивал.
От этой его простой фразы она дернулась как от удара. — Уходи...
— Да сравнивал. — Продолжил он. — Ты знаешь, от чего она умерла?
— Тарас Богданович сказал несчастный случай... я подумала авария... а разве нет?
— Нет, элементарный передоз.
— Чтооо?
— Ты не ослышалась, элементарный передоз. — Сева грустно усмехнулся. — А подсадил ее хорошо тебе известный, наш общий друг — Ярик.
— Боже... я не знала, а...а мама? — Жаси впервые назвала Галину мамой. Но Сева даже не подал виду, что заметил, продолжая.
— Инсульт, Тарас думает, что она не пережила внезапную смерть дочери...
— Но?
— Она нашла дневник Милы и прочла. — Сева достал пачку с сигаретами вынул одну, покрутил в пальцах, разминая. — Его дед нашел, а потом нам с Сенькой отдал. — Жаси как завороженная наблюдала, как он сминает сигарету и табак коричневыми хлопьями сыпется на траву. — Я многое узнал о себе, и какой ноль в постели и как ей опротивела моя уродливая рожа. — Сева горько усмехнулся и достал вторую сигарету. — Да, я вас сравнивал, пытаясь понять какая ты...
— Ну, ты и сволочь, не получилось с одной сестрой, решил отыграться на другой?
— Нет. — Вздрогнул Сева и выкинул сигарету. — Все не так....я.... люблю....тебя.
Услышав его слова она, истерично захохотала. — И ты думаешь, я тебе поверю? Знаешь, как я ждала эти слова? А теперь они ничего не изменят, ты предал меня, ты мог сразу мне все рассказать, а не тащить в койку.
— Но ты не была против, да и койка была твоя, а не моя. — Вырвалось у Севы, и он сразу понял, что последние слова были лишними. — Извини.
— Ты прав, койка была моя, я так и не удостоилась чести побывать в твоей.
— Жасмин, я сожалею, что не рассказал тебе правду, я сожалею, что ты ее узнала вот так, но я не сожалею ни капли о том, что между нами было.
— Между тобой и мной был обычный секс, такой же был у тебя и с моей сестрой, да и со многими другими тоже. — Как Жаси не старалась быть хладнокровной, но в ее голосе проскользнули ревнивые нотки.