— Дочка что случилось?
— Мамочка с тобой все в порядке?
— Да, детка, что случилось?
— А с бабулей?
— И с мамой все хорошо, она вчера в секцию по самообороне записалась.
— Куда?
— В секцию по самообороне, говорит, что маньяков много развелось, приличным женщинам и прогуляться вечером страшно. Доченька, что произошло?
— Мам мне вдруг так страшно стало, как будто я потеряла родного человека. А самые родные для меня это вы.
— Солнышко, мы тебя тоже любим!
10
В большой светлой комнате квартиры-студии, которая принадлежала восходящей звезде современной живописи Ярославу Журавлеву, раздавался веселый девичий смех. Милана Тимофеева сидела на кровати, задрапированная в шелковую простынь кремового цвета.
— Ярик мне долго еще так сидеть?
— Еще немного детка, я уже заканчиваю. — Он сосредоточенно делал наброски в небольшой альбом.
— Ярик, мне еще платье ехать примерять. — Она капризно надула губки. — А к вечеру еще и Севка должен вернуться.
Ярослав отложил альбом и потянулся к девушке. — Значит, у нас почти не осталось времени? Яр опрокинул ее на кровать и содрал простыню.
— Что ты делаешь? Сумасшедший. — Но руки Ярослава начали умело ее ласкать, и она забыла о том, что ей пора уходить.
— Ты что-то сказала? — Оторвался Яр от ее груди.
— Ах, нет, продолжай. — Ее глаза зажглись возбуждением, а руки обвили его спину, оставляя глубокие царапины.
— Ярик, солнце, а у тебя нет волшебного порошочка? — Милана была уже полностью одета и перед зеркалом вдевала серьгу в ухо.
— Нет, я завязал с этим и тебе давно уже пора. — Ярослав расслабленно лежал на кровати и наблюдал за действиями Миланы.
— Я тоже в любой момент могу бросить, но мне иногда нужно расслабиться. Ты не представляешь, каким иногда может быть занудой Сева.
— Есть прекрасное решение этой проблемы, переезжай ко мне и выходи за меня замуж, и эта гадость тебе больше не понадобиться.
— Фу, ты такой же зануда, как и Севка. Мы миллион раз уже обсуждали это. Ты зая, не сможешь мне дать все-то к чему я привыкла. А мой любимый папа сразу перекроет мне доступ к своему кошельку. Он такой старомодный, считает, что если женщина выходит замуж, то обеспечивать ее должен муж. А ты, мои маленькие слабости, как бы хорошо твои картинки не продавались, не потянешь. А Севка при всех своих недостатках имеет одно большое достоинство — его кошелек в полном моем распоряжении и он не интересуется, куда и на что я трачу его денежки. — Милана, подкрасив губы, махнула в прощальном жесте рукой Ярику. — Бай!
'Теперь самой придется искать, где купить 'мою маленькую радость'", — Раздраженно подумала она, выходя из квартиры.
11
Милана откровенно скучала на семейном ужине, устроенном матерью, в честь приезда дядьки отца, старого солдафона, который сильно раздражал Милу. Но остальные от него были в полном восторге, особенно Всеволод и Арсений, они чуть ли ни в рот заглядывали старому маразматику. Тимофеев Аркадий Борисович приходился родным дядей Тарасу, братом его покойного отца. Старый морской офицер, капитан первого ранга в отставке, имел цепкий взгляд, казалось, что он своими зелеными глазами заглядывает в самую душу человека. Всеволод ему понравился сразу, его и Арсения не иначе, как внучки, он не называл. Ярослава старик видел всего лишь раз и удостоил его только пренебрежительным — ' мажорик,' а Милану куклой ряженой прозвал.
— Севка, ты чего в этой кукле нашел? Не пара она тебе, тебе такая баба нужна, чтобы и в огонь и в воду за тобой пошла. А наша стрекоза, случись что с тобой, сразу на другой причал упорхнет. И в кого только пошла?
— Ну что вы, Аркадий Борисович, Милана хорошая девушка. — Обычно отвечал Сева, но в глубине души понимал, что старик прав и Милана не та женщина, которая ему нужна.
— Эх, Севка, Севка, до тридцати годов дожил, а ума так и не нажил. — Качал головой старый капитан.
Милана чувствовала, что не нравится старому хрычу, и платила ему той же монетой.
На ужин Милана одела ярко малиновые афгани с золотым поясом и золотистый топик. Свои короткие рыжие волосы уложила в классическом беспорядке. Вот уже четыре года она, не слушая уговоров матери, стригла их коротко. Почему? Ей и самой это трудно было объяснить, просто чувствовала, что длинные волосы это не нее.
Аркадий сразу, как увидел входящую Милу, начал хохотать.
— Папандопала, чистый Папандопала. — Смеялся он, показывая на нее пальцем — Милка, ты, что такую срамоту на себя натянула?