Я подошёл к кровати.
Девушка лежала на белоснежных простынях, дышала едва заметно. Волосы распущены по подушке. Под бинтами — горящая кожа. Даже во сне лицо оставалось напряжённым. Будто готова в любую секунду вскочить.
Я сел рядом. Осторожно коснулся лба — температура в норме.
Никакой реакции. Только лёгкое подрагивание век, дрожащий выдох. Сознание рядом — но ещё не решилось вернуться.
— Что мне с ней делать? — бросил я Артёму. Он только пожал плечами.
Я встал и подошёл к окну. За стеклом — безупречное утро. Сад был тих, нежен, обманчиво спокоен. Только я знал, насколько нестабилен этот покой.
Пробыл у неё ещё минут десять. Тишина. Ни движений, ни звуков — только осторожное, почти испуганное дыхание. Поговорил с врачом — подтвердил всё, что пересказал Артём, только с медицинской точностью и лишними словами.
— Оставь с ней кого-нибудь из персонала, — сказал я подчинённому, выходя. — Если очнётся — пусть сразу сообщат. А сам пока выясни, кто она.
— Принято, шеф.
— В офисе камеры. Всё пишется. Проверь все ракурсы. Сделай скрин с максимальным разрешением. Прогони через базы — внутреннюю сеть, паспортные, соцсети, биометрику. Если глухо — поднимай частные каналы.
Артём кивнул. Я посмотрел на него пристально.
— Ни одного байта наружу. Даже намёка. Мы не имеем права на утечки. Особенно с такими «подарками». Кто знает, кого Родион нам подкинул. Идиот… руки бы ему оторвать.
— Понял. Сам всё сделаю. Без посредников.
— Хорошо. И ещё. Найди, откуда её привезли. Камеры возле клуба, выезд, трасса. Родион не сам её привёл — ты это знаешь.
— Понял. Пробью маршрут.
— К вечеру.
— Будет раньше, если техника не подведёт.
— Ладно. Будет время — сам заеду вечером.
Артём явился в офис после обеда — намного быстрее, чем я рассчитывал. С тем самым выражением лица, которое говорило само за себя: он всё нашёл.
— Я думал, будет сложнее, — уверенно произнёс он и прошёл по кабинету с планшетом в руках.
Он положил его на стол, развернув экран ко мне.
— Смотри, шеф. Это — за пару дней до того, как её привезли.
Я наклонился. На экране — запись с уличной камеры. Вечер. Небольшой закоулок между домами. На видео — она. Та самая девчонка. Одежда та же, что была на ней ночью, только ещё целая. Останавливается внедорожник, трое мужчин выходят. Среди них — Родион. Подходят к ней — неторопливо, будто по делу.
Следующие десять секунд — как из учебника по самообороне. Она двигалась быстро и чётко: сначала — удар в колено одному, тот сложился. Второму — в горло, затем локтем по скуле. Ни грамма паники. Всё выверено, на автомате. Один попытался подняться — получила ногой в живот. Конец. Схватила сумку — и убежала.
Я тихо присвистнул.
— Вот почему у неё были сбитые костяшки, — прокомментировал Артём. — А теперь смотри дальше.
Он включил следующий файл.
Параллельная улица, через десять минут. Всё то же самое. Только в какой-то момент она падает, её скручивают. Смогла вырваться — и врезала локтем в нос. Что было дальше — не видно, но в машину её уже грузили без сознания. Перед тем как уехать, Родион берёт сумку и бросает в ближайший мусорный контейнер.
— Прям ураган, а не девка, — усмехнулся Артём, но тут же осёкся под моим взглядом.
— Что ещё?
— Информация такая: зовут Мира Соболева. Двадцать два года. Проживает в коммуналке недалеко от центра. Зарегистрирована там же. Комната принадлежит ей. Четыре с половиной года в столице, из них четыре работает горничной в отеле "Парус".
Я кивнул.
— Семья?
— Родители во Владивостоке. Мать — бухгалтер. Отец — преподаёт в колледже. Братьев, сестёр нет.
— С Родионом?
— До того дня не связана. Ни по базам, ни по соцсетям, ни по номерам телефонов. И с его окружением не пересекалась. Девочка вообще не из этого мира. По крайней мере — по документам.
Он сделал паузу и показал на запись:
— А вот объяснение, откуда такие приёмы. КМС по рукопашному бою. С детства занимается. Была в сборной. Ушла после травмы — позвоночника. Потом операция. Видимо, оттуда и шрам. Реабилитация — чуть больше года. После этого — спорт бросила.
Я вгляделся в её лицо на стоп-кадре. Решительное, собранное. Губы сжаты, взгляд сосредоточен.
— Она двоих здоровых мужиков уложила, — произнёс с неприкрытым восхищением.
— Да, шеф. И это двое из людей Родиона. Один сейчас в частной клинике — нос чинит. Второй тоже зализывает раны.
Я откинулся в кресле. Всё вставало на свои места… многое объяснялось. Я, конечно, сразу понял, когда увидел рожи двух ублюдков, что это она к ним руку приложила — но чтоб настолько…