Подарок

Он отпустил мою руку, будто и не держал вовсе. Я сделала шаг назад, стараясь не выдать дрожи в коленях.

— За ужином поговорим, — сказал он, уже спокойнее, как будто ничего не произошло. — Я кое-что хотел тебе предложить.

— Ничего мне не надо, — бросила я, не оборачиваясь.

— Думаю, ты передумаешь. Уверен, ты давно мечтаешь услышать голос матери. Или…. Я дам тебе телефон. Один звонок. Один номер — ты выберешь сама.

Я застыла. Он видел, как это попало в цель. Удар под дых.

— До ужина не передумаю, — продолжил он. — А там посмотрим, насколько тебе нужен этот разговор.

Я повернулась. Он уже смотрел в окно, спиной ко мне, как будто разговор был исчерпан.

Я шла к себе чувствуя, как в груди гудит не сдержанный крик. Я могла. Могла ударить. И воспользоваться шансом, но этот засранец, как и прошлый раз был готов.

Все расчёты пришлось отложить, для удобного момента. Время ушло. Возможность упущена.

* * *

Через пару часов в столовой царила почти театральная тишина. Я была в том же: спортивная кофта, тёмные штаны, волосы собраны. Словно готова в любой момент сорваться с места.

Казалось, в доме — ни души. Как только Карим появился, остальные растворились. Или превратились в тени. Только гул кондиционера да негромкий звон посуды, когда я задела вилкой тарелку. Карим ел спокойно, как будто напротив не пленница. Не подарок.

Скривилась от своего положения, отодвинула тарелку.

Он поднял взгляд. Чуть наклонил голову.

— Спасибо, что пришла. — Его голос был мягким, обволакивающим. Ненавижу, когда он говорит так. — Я подумал, что ты предпочтёшь отказаться. Или устроить бойкот.

— Ты подумал неправильно, — ответила я, не глядя на него.

— Всё возможно, — хмыкнул он. — Но я рад, что ты здесь. Значит, тебе всё-таки важно услышать голос близких.

Я не ответила.

Карим откинулся на спинку стула, скрестил руки.

— Один звонок. Один номер. Пять минут. Можешь выбрать — родители, … или, может, кто-то другой?

Я заставила себя поднять взгляд. Встретиться с его глазами.

— Щедро, — произнесла я холодно. — С чего это вдруг?

— Не хочу, чтобы ты чувствовала себя, как в тюрьме.

Я оглянулась. Просторная столовая, мягкий свет, изысканная мебель. Но вокруг — стены. Камеры. На улице охрана.

— А это что? — обвела я рукой. — Санаторий?

— Пока так безопаснее. Для тебя.

— Не неси бред, — перебила я. — Моя безопасность — не твоя забота.

— Стала моей с того дня, как тебя мне подарили, — спокойно, без тени эмоций, сказал он.

И во мне всё взорвалось. Но снова пришлось гасить пожар.

Я прикрыла глаза и глубоко вдохнула, медленно выдохнула.

— Я хочу позвонить родителям. Но сейчас во Владивостоке ночь. Они спят.

Карим кивнул, не споря:

— Завтра утром. Я дам тебе телефон. У тебя будет пять минут.

Он снова взялся за еду, как будто разговор завершён. Я откинулась на спинку стула, сжав руки в кулаки под столом. Всё внутри горело.

* * *

Я поднялась из-за стола первой. Не попрощалась. Просто ушла. Но, сделав всего несколько шагов по коридору, услышала, как за спиной кто-то идёт. Не спеша. Тихо. Карим.

Я ускорилась, на лестнице но он не отставал. Шаг в шаг, будто нарочно.

— Мира, — позвал он негромко, без нажима, но достаточно, чтобы я остановилась.

— Что тебе ещё? — устало спросила я, не поворачиваясь.

— Я хотел… — сказал он, и в его голосе снова была эта странная мягкость.

Я резко обернулась. И столкнулась с ним — буквально. Не успела отступить, и он тоже не остановился вовремя. Лица оказались непозволительно близко. Его дыхание коснулось моего лба. Мои пальцы едва коснулись его рубашки — рефлекторно, чтобы не потерять равновесие. Слишком интимно. Неуместно.

Я хотела отступить, но он вдруг поднял руку и аккуратно убрал прядь волос с моего лица. Осторожно. Почти нежно.

— Не бойся меня, — тихо сказал он. — Я не враг тебе.

— Я не боюсь — прошептала я, не отводя глаз. Голос предал — дрогнул.

Я резко отступила, будто вернулась в себя. Спина снова прямая. Взгляд холодный. Развернулась и ушла, на этот раз он не пошёл следом. Но я чувствовала — он смотрел мне в спину.

Глава 15

Карим

Смотрел ей вслед, как стремительно она уходила, пока не скрылась за дверью своей комнаты.

Артём был прав — она восстановилась. Полностью. И физически, и эмоционально. Глаза больше не были пустыми, движения — не скованны, болью. В ней снова появилась жизнь. А вместе с ней — непредсказуемость. От неё теперь можно было ожидать чего угодно.