Я вернулся к двери её комнаты. Постоял, прислушиваясь. Тихо. Ушёл бы — но рука сама легла на ручку. Толкнул.
Мира сидела на краю кровати, что-то разглядывая на коленях. Изучала заживающие раны. С её тёмных, влажных волос капала вода, оставляя тёмные пятна на светлой ткани халата.
— Стучать не учили? — хрипло бросила она. — Я вообще-то могла быть раздетой.
Я закрыл за собой дверь и облокотился на стену, сунув руки в карманы, стараясь выглядеть равнодушным.
— Завтра у меня встреча с Родионом, — сказал ровно, почти безжизненно, будто говорил о какой-то скучной деловой детали. — И я не забыл про обещание, которое дал тебе сегодня. Завтра дам тебе мобильный — позвонишь родителям.
— Ради этого пришёл? Мог утром сказать, — она отвернулась.
Я оттолкнулся от стены и медленно пошёл к ней, намеренно сокращая дистанцию. Девчонка тут же выпрямилась и затянула пояс халата потуже.
Шаг. Ещё шаг. Пока не оказался слишком близко — так, что слышал её дыхание и ловил тёплый, чуть влажный запах мокрых волос. Я наклонился чуть ниже, скользнул взглядом по её лицу — остановился на губах, прежде чем снова встретиться с глазами.
Поднял руку и легко, почти невесомо провёл пальцами по её щеке.
Кожа под пальцами была тёплой, чуть влажной. Она не отстранилась, но и не приблизилась. Лишь нахмурила брови, сдвинув их к переносице, словно решая: ударить, оттолкнуть…
Повисло неловкое молчание. Секунда. Другая. Я смотрел на неё слишком близко, чувствуя, как в груди поднимается дикое, почти животное желание наклониться ещё ниже и впиться в её губы. Ощутить её вкус.
Чёрт.
Я сжал челюсти, пытаясь заглушить этот порыв. И вдруг невольно усмехнулся, вспомнив, как она угрожала вырвать мне кадык.
Эта маленькая дикарка.
Даже за это я её хотел.
Я убрал руку и отступил на шаг, снова спрятав ладони в карманы, чтобы они не потянулись к ней сами.
— Спокойной ночи, — сказал я тихо, ровно.
Она не ответила, только смотрела — колко, настороженно, как дикая кошка.
Я вышел, медленно притворив за собой дверь. И только в коридоре позволил себе короткий, хриплый выдох. Почти с облегчением. Почти с разочарованием.
Глава 17
Утро перед отъездом выдалось ясным. В доме стояла почти нереальная тишина. Я зашёл в её комнату прежде, чем собраться уехать.
Мира ещё спала — свернувшись на боку, тонкие пальцы сжимали край подушки, словно это было её единственное спасение. Свет скользил по волосам, по линии плеч, по спокойному лицу. И то странное умиротворение, которое я испытывал, глядя на неё через экран камер, здесь, вживую, накатывало вдвойне сильнее.
Я постоял, молча, почти забыв, зачем пришёл. А потом развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь тише, чем полагалось бы мужчине вроде меня.
Внизу, в холле, уже ждал Артём. Он поднял взгляд от телефона, коротко кивнул.
— Проследи за ней. И ещё. Дай ей телефон. Пусть позвонит родителям. Один звонок — сам проконтролируй. Понял?
— Да, Карим. Сделаю.
Я задержал на нём взгляд чуть дольше, чем нужно, проверяя, уловил ли он, насколько это важно. Артём кивнул снова, на этот раз твёрже.
— Хорошо.
Я вышел во двор, залитый утренним солнцем. Машина уже ждала.
И только когда она тронулась с места, поймал себя на мысли, что думаю вовсе не о предстоящей встрече с Родионом, а о другом. Какой у неё будет голос, когда она заговорит с матерью? Тихий или уже чуть увереннее? И что в нём прозвучит — облегчение или всё ещё страх?
Небо без единого облака, а солнце било в окна так, будто насмехалось над тем, что внутри офиса царила совсем иная погода.
Я сидел за массивным столом в переговорной, листал бумаги, но глазами их не видел. Мысли упрямо возвращались к одному — этой встрече. Родион должен был войти с минуты на минуту.
Дверь открылась, и он появился. Щёки осунулись, одутловатость спала — видно, последние дни ему достались. В руке он сжимал дорогой портфель, как будто тот мог защитить лучше любой охраны.
Но самое любопытное было на лице: переносица чуть криво срослась, под глазами темнели остатки синяков.
— Присаживайся, Родион, — сказал я спокойно, кивнув на кресло напротив.
Он сел осторожно, словно стул мог под ним провалиться. Губы дёрнулись в неловкой попытке улыбнуться.
— Рад, что ты нашёл для меня время…
— Не ври. Ты не рад. Ты просто понимаешь: если бы не пришёл сам, я бы пришёл за тобой.
Он сглотнул и отвёл глаза.
— Карим, я знаю, ты зол. Но я же сказал — не хотел ничего плохого. Эта история с девчонкой… недоразумение. Я думал, ты оценишь. Правда.