— Я оценил, — сказал я тихо, чуть склонив голову.
Он вздрогнул и машинально коснулся носа.
Я поднялся, медленно обошёл стол. Его зрачки расширились, когда я оказался рядом.
— Ты идиот, Родион. Не потому, что «подарил» мне девчонку, как хлам из своих казино. А потому что даже не поинтересовался, во что ввязываешься. Знаешь, сколько людей я мог бы заслать к тебе просто, чтобы проверить твою надёжность?
— Я виноват, Карим, — он уставился в пол, рука сама собой полезла поправить нос. — Согласен. Если девчонка доставила тебе… неудобства, может, я смогу загладить вину деньгами?
— Деньгами? Серьёзно? Думаешь, дело в деньгах?
Он замер, потом осторожно пожал плечами.
— А в чём тогда?
Я подошёл вплотную, наклонился и сжал его плечо. Сильно. Чтобы почувствовал.
— В том, Родион, что ты слишком много болтаешь и слишком мало думаешь. Я пока не решил, насколько ты мне ещё нужен. Но запомни — ещё один твой косяк или если я узнаю, что ты тянешь моих людей в свои мутные дела, где мне потом приходится разгребать и рисковать репутацией… — я замолчал, глядя ему прямо в глаза. — Ты полетишь вниз. Лицом вперёд. Без шансов на мягкую посадку.
Его лицо вытянулось.
— Я… понял, Карим. Всё понял.
Я похлопал его по щеке чуть сильнее, чем требовала вежливость.
— Вот и хорошо. А теперь катись отсюда. И без веской причины ко мне не суйся.
Он поднялся, выронив свой портфель.
— Стой.
Родион замер.
— Этот ублюдок, который отдал тебе девушку за карточные долги, интересуется о её судьбе?
— Нет, — коротко ответил и спешно вышел.
Я остался один в тишине переговорной. Какое-то время смотрел на дверь, за которой он скрылся. На душе было мерзко, от осознания, что рано или поздно Мира узнает, как вляпалась в неприятности. Но пока всё оставалось под контролем.
Мира пока оставалась у меня. И, честно говоря, я так и не нашёл логического объяснения, почему?!
Я достал телефон, позвонил Артёму. Отчёт короткий: с родителями поговорила, настроение даже изменилось. Сейчас в саду, читает какой-то роман.
И мне вдруг стало странно легко. Будто во всём этом действительно был какой-то смысл. Пусть даже я ещё сам до конца не понимал — какой.
Глава 18
Мира
Телефон дрожал в пальцах, как если бы это было не устройство, а моё собственное сердце. Артём стоял чуть в стороне, с привычной невозмутимостью, будто смотрел в окно, но я знала — каждое моё слово не ускользнёт от его слуха и он все передаст хозяину.
— Алло? — сонный, чуть охрипший голос мамы разрезал тишину.
— Мам… привет, — выдохнула я, наконец.
— Мирочка? Это ты? Господи, где ты пропадала? Почему не звонила?
У меня перехватило горло. Несколько секунд я просто дышала, пытаясь подобрать слова.
— Ты в порядке? — в голосе проступили слёзы. — Мы с отцом с ума сошли. Почему телефон был недоступен? Что случилось?
— Да он… — я сглотнула, стараясь выровнять голос. — Сломался. Уронила в воду. Этот номер — друга, он дал позвонить. Не волнуйтесь.
— Мирочка, родная… — выдохнула она, чуть спокойнее. — Мы уже думали самое страшное. Ты же знаешь, Москва — город не самый безопасны, а ты там одна, неизвестно с кем…
— Мам, ну ты же знаешь, я аккуратная. — Я криво усмехнулась, горько.
— Ты же обещала приехать этим летом, помнишь? — осторожно напомнила она.
— Помню. Приеду, мам. Летом уже не успею, наверное. Осенью, пока ещё тепло… — эти слова дались так тяжело, что будто рвали изнутри. Теперь это звучало не как план, а как последний спасательный круг.
— Хорошо, моя девочка. Только береги себя, слышишь? И не пропадай так больше. Сердце не железное.
— Не пропаду, — пообещала я едва слышно. — Я вас очень люблю.
— И мы тебя. Больше всего на свете.
Когда связь оборвалась, я ещё секунду держала телефон у уха, будто пыталась не выпустить её голос из памяти. Потом медленно опустила руку.
Артём стоял неподалёку. Молча. Протянул ладонь, я послушно вернула аппарат. Он мельком глянул на экран, отключил звонок и убрал телефон в карман.
— Всё? — его голос прозвучал ровно, безо всяких оттенков.
— Всё, — кивнула я и даже чуть улыбнулась. — Спасибо.
Он коротко кивнул, уже собираясь уйти, но я прикусила губу и посмотрела на него чуть дольше, чем следовало. С изучающей мягкостью, почти нежностью.
Артём заметил — и чуть насторожился, но тут же отвернулся, будто не придал значения.
А я первой отвела взгляд, но внутри уже склеивала план.