Хотела смыть всё. Его запах. Его вкус. Себя. Мысли.
Когда наконец вышла, завернувшись в полотенце, за окном уже была ночь. Я села на край кровати, закрыла лицо руками.
И в этот момент дверь снова открылась.
Карим вошёл тихо. Закрыл за собой, облокотился плечом и просто смотрел. Без злости. Взгляд — тяжёлый, тёмный, почти ласковый.
— Зачем ты пришёл? — спросила я хрипло. — Уходи.
Он подошёл ближе. Рука поднялась — я вздрогнула, но он лишь убрал мокрую прядь с моего лица. Заправил за ухо. Пальцы скользнули к шее.
— Не трогай меня, — прошептала я. — Не делай так.
Он склонил голову. Смотрел.
— Почему? Боишься?
— Нет, — я подняла на него глаза. Прямо.
Он едва заметно усмехнулся, наклонился ближе. Я почувствовала его дыхание.
— Отпусти меня, — вырвалось почти шёпотом. — Дай уйти. Спокойно.
Он молчал. Долго. Потом покачал головой.
— Нет.
— Почему? — прошептала я.
Он провёл пальцем по подбородку, чуть приподняв его.
— Потому что могу, — сказал он. — Потому что хочу. И потому что ты слишком вкусно боишься, когда делаешь вид, что не боишься.
Я прикусила губу, чтобы не расплакаться. Он смотрел. А потом наклонился — хотел поцеловать. Я успела отвернуться. Его губы коснулись щеки.
— Тогда не удивляйся, — выдохнула я, — если однажды ты сам захочешь, чтобы я ушла.
— Посмотрим, — сказал он и ушёл.
Комната опустела. Слишком резко, слишком окончательно.
— Ненавижу, — выдохнула я в тишину, почти беззвучно, как молитву, в которую сама не верю.
А внутри, в самой глубине, где боль сплетается с упрямым теплом, всё равно… хотела, чтобы он остался. С этим своим упрямым взглядом и тенью улыбки.
Глава 28
Прошло пару дней.
Карим не появлялся в доме — ни утром, ни вечером. Даже дышать стало легче. Это значило, что никто не будет мешать — ни раздражать, ни останавливать.
Только Артём всё так же держал дистанцию. А на мои вопросы, почему теперь для меня закрыт задний двор, только молча пожимал плечами.
Поздним вечером, когда дом выдохся в полусонную тишину, а я бесцельно бродила по темным коридорам, услышала знакомое: короткий звук, глухой шорох, и тихий вздох — на кухне ожила кофемашина.
Артём.
Это был мой шанс. Начать игру, которую я сотню раз прокручивала в голове. Репетировала мысленно до мелочей: слова, взгляды, действия. С тех пор, как в последний раз поговорила с Каримом.
Я тихо вошла. Сделала вид, будто просто хочу воды.
Он стоял у столешницы, уставившись в кружку, будто в ней — не кофе, а смысл жизни. Уставший. Несколько суток без нормального сна, не меньше.
— Не спишь? — спросила я.
Он вздрогнул, обернулся.
— А тебе?
— Не спится, — пожала плечами. Подошла ближе, облокотилась бедром о край стола. — Тяжёлый день?
Он буркнул что-то нечленораздельное, кидая в кружку второй кусочек сахара.
— Знаешь, — произнесла я почти шёпотом, — я ведь долго думала, как поступить.
— С чем? — нахмурился он, вскинув взгляд.
Я шагнула ближе. Так, что между нами почти не осталось воздуха. Он дёрнулся, хотел отступить — но я схватила его за ворот футболки.
— Прости.
— Что?.. — он не успел договорить.
Я поднялась на цыпочки и поцеловала его. Быстро, почти жёстко, прежде чем он успел осознать. Его губы были горячими, но растерянными. Пальцы на мгновение напряглись, будто он хотел оттолкнуть меня — но не сделал этого.
Я отстранилась первая. Сердце колотилось в горле.
— А теперь, — прошептала я, — попробуй объяснить это своему шефу.
Он побледнел.
— Мира… ты с ума сошла?
— Может быть, — я слабо усмехнулась, чувствуя, как подрагивают пальцы. — Но ты точно не сможешь это скрыть. А Карим… он не простит ни тебе ни мне такой близости. Даже если ничего не было.
Он резко схватил меня за руку, сжал до боли:
— Что ты задумала? Чёрт побери, что ты делаешь?
Я вырвалась.
— Извини.
И ушла, не обернувшись. Вверх по лестнице, в свою комнату, где снова тишина, где я буду судорожно пытаться успокоить сердце.
Я проснулась от резкого, оглушительного звука — дверь буквально влетела в стену. Не успела даже осознать, что происходит, как Карим уже стоял в нескольких шагах от кровати. В глазах у него плясал такой мрак, что обычный человек, наверное, вжался бы в подушку и замолк.
Но не я.
Я села, натянула на себя плед и встретила его глаза — открыто, с вызовом.
Он ничего не сказал. Подошёл, схватил меня за запястье и дёрнул так резко, что я едва не влетела в него грудью.