Я повернула голову, встретила его глаза и почти усмехнулась.
— Так потуши. Просто дай уйти.
Он замер.
Рука всё ещё была на моём лице, но пальцы дрогнули. На миг мне показалось, что он сделает то, чего я жду — схватит, притянет, вцепится, чтобы показать, кто здесь главный. Но он лишь выпрямился, отпустил и смотрел на меня так, будто решал: уничтожить или всё же оставить жить.
— Спокойной ночи, Мира, — холодно бросил он и ушёл.
Я осталась в кресле. Сердце колотилось так, что болью отдавалось в рёбрах.
В свою комнату конечно же я не пошла. Пошла на кухню, налила холодной воды, прислонилась к столешнице, стараясь унять дрожь в теле.
И вдруг почувствовала, что я здесь не одна. Повернула голову — и увидела Карима. Он стоял в проёме, молча, как тень. В его взгляде — тьма, от которой в горле пересохло.
Я не подала виду. Отставила стакан и, чуть наклонившись к крану, облокотилась о поверхность стола. Знала, что этим подчёркиваю изгибы тела. И нарочно чуть выгнула спину
— Не спится? — бросила через плечо. — Или боишься оставить меня без присмотра?
Он не ответил. Но шагнул ближе. Воздух между нами сгустился, стал почти ощутимым. Когда я выпрямилась, он уже стоял совсем рядом. И тогда я осмелилась поднять на него взгляд — дерзкий, насмешливый, чуть прищуренный.
— Ты слишком себя ведёшь, Мира, — его голос был низким, сдержанным. — Слишком смело для девочки, которая ходит по лезвию.
Я хмыкнула.
— Не смеши. Я буду вести себя так, как хочу. Я ведь тебе уже говорила…
В следующую секунду он сорвался. Грубым рывком вцепился в мои бёдра, и усадил на холодную столешницу. Моё тело подалось, и я чуть не охнула — не столько от боли, сколько от неожиданности.
Карим стоял между моими ногами, держа меня за ягодицы так крепко, что наверняка останутся синяки. Его лицо было опасно близко. Дыхание обжигало кожу, запах мяты врезался в сознание.
— Ты этого добивалась, да? — его голос стал хриплым, каким-то рваным. — Хотела, чтобы я перестал себя сдерживать? Или надеялась, что кто-то из моих парней… Только они не посмеют.
Я ухмыльнулась — напоказ. Но внутри всё болезненно сжалось.
— И ты что, наконец собрался мне показать, кто тут хозяин? — выдохнула я, но голос предательски дрогнул.
Он это заметил. Уголок губ дёрнулся в хищном, почти зверином выражении. Одна рука сжала моё бедро, другая провела по спине, коснулась шрама — осторожно.
— Боишься? — спросил он почти ласково.
Я вскинула голову.
— Нет, — дерзко соврала я, но сердце бешено билось.
— Врёшь, — прошептал он, прикасаясь лбом к моему. — Ты боишься меня до дрожи. Я чувствую это кожей.
Он коснулся носом моей шеи. Его дыхание обжигало. Задержался — как будто давал прочувствовать беспомощность. А потом резко отступил, отпустив.
Я осталась сидеть на столе, вцепившись в его края так сильно, будто пыталась не дать себе упасть. Дрожь не проходила.
Карим выпрямился, взглянул на меня сверху вниз долгим взглядом, в котором было всё — раздражение, желание, и что-то такое, от чего у меня холодок пробежал по коже.
— Иди к себе. Ложись спать, Мира. Пока я действительно не перестал себя контролировать.
Он развернулся и вышел, оставив меня на столе, с бешено колотящимся сердцем и горящими от стыда щеками.
Глава 31
Я поднялась в свою комнату почти на автопилоте. Дверь за мной закрылась тихо, почти заботливо, но внутри всё было оглушающе громким — сердце стучало так, что гул отдавался в ушах.
Я опустилась на край кровати и закрыла лицо ладонями. Руки дрожали — не от холода, а от той волны слабости, что захлестнула меня с головой. От чувства, которому я даже не могла подобрать название.
Страх? Да, он был. Но не тот, первобытный, как в первые дни, когда я оказалась здесь — растерянная, униженная, беспомощная, слабая. Этот страх был другим — острым, колючим, электрическим. Он уживался с гневом. И с чем-то ещё более скверным — с предательским трепетом, что пробежал по телу, когда Карим оказался так близко…
Когда он схватил меня — резко, грубо, без возможности отступить, — я поняла, что эта игра зашла слишком далеко. Но ещё страшнее было другое: моё тело предало меня. В груди сжалось, дыхание сбилось, а где-то глубоко внутри вспыхнуло острое, мерзкое ощущение — почти как… отклик.
Ты этого хотела?
Вопрос бился в голове, как назойливая муха.
Нет. Не совсем так.
Я хотела довести его. Заставить разозлиться настолько, чтобы он сам выставил меня за дверь. Но я не думала, что в этой игре мне самой станет так трудно дышать.