— Они пересекаются на работе постоянно. — продолжил он — Один раз даже в клуб вместе пошли. Со стороны кажется… — Он осёкся.
— Кажется что?
— Словно у них что-то начинается. Или может начаться. Я не уверен. Просто… мне так кажется.
Я зажмурился. По позвоночнику прошёл холод. Цепкий, липкий — как ледяная вода под кожу.
— Часто пересекаются?
— Да. Более чем.
Я резко встал, отодвинул стул, подошёл к окну. Ни одной эмоции на лице. Только выдох:
— Следи. Но чтобы она тебя не видела. Понял?
— Понял.
Артем ушёл. А я остался. Стоял. Молчал.
Этот Саша. Сука. Никто. Предатель. И этот предатель рядом с ней больше, чем я был за всё это время. Возможно — он слышит её смех. Возможно — он знает, когда она засыпает. Возможно — она даже доверяет ему.
Внутри медленно, по сантиметру, поднималась чёрная волна. Не ярость. Не вспышка. А нечто более страшное — решимость.
И я понял.
Я её отпустил. Но она — нет. Потому что всё во мне, что я считал своим, давно уже принадлежит ей. С первого дня.
Глава 35
Мира
Что было со мной за время исчезновения и где я была — я так и не рассказала Саше. Сочла, что так будет безопаснее. Для него. Чем меньше он знает — тем лучше. Для нас обоих.
Но одна деталь не давала мне покоя. Всё началось в тот момент, когда я увидела его на заднем дворе — рядом с тем самым мужчиной. Тем, кто лично сопроводил меня к Кариму. Он не был просто безликой фигурой из теней. Он был человеком Родиона.
И тогда же Родион упомянул Сашу.
Я пыталась осторожно, между делом, нащупать почву — упомянуть мужчину в пальто, обронить имя Родиона, сказать, что кое-что видела. Но Саша будто выключался. Делал вид, что не понимает, о чём речь. Смотрел прямо в глаза — спокойно, ровно. Ни дрожи. Ни вопроса. Ни малейшего признака, что хотя бы одно из этих имён ему знакомо.
А я ведь не дура. Я чувствовала: он врёт. Он что — то знает. И что-то скрывает. Иначе почему первой его фразой при встрече была:
Мира… ты живая
.
Раньше Саша был шумным, лёгким, с ветром в голове. Вечно с полудюжиной историй и парой дурацких шуток в придачу. А теперь… стал тише. Осторожнее. Словно каждую фразу прогонял через внутренний фильтр. Будто боялся проговориться. Или знал слишком много — и это знание ломало его изнутри.
Прошла неделя.
Мы разговаривали, но будто через стекло. Он всё так же шутил, а я — ловила подтекст. Он касался моей руки, а я искала в его глазах хоть тень дрожи.
Ничего не дрогнуло.
А потом я устала. Просто устала находиться в этой подвешенной тишине, где каждое утро начиналось с немого допроса, а каждый вечер — с горьким послевкусием недосказанностей. И без того слишком много болезненных событий в последнее время. Я отпустила. Не забыла — просто перестала терзать себя. И друга. Перестала спрашивать. Перестала ждать признания, которого, может, и не будет. А может, и не должно быть. Возможно, я просто всё себе накрутила. И вся эта цепочка событий — не что иное, как череда глупых совпадений.
И что странно — стало легче.
Саша будто снова стал прежним. Или, может, я просто приняла его таким, каким он стал. Но в его взгляде уже не было прежней беззаботности. Там появились паузы. Задержки. Те самые, из которых вырастают намёки.
— Ты ведь понимаешь, — сказал он однажды, не глядя на меня. — Что дружбой я уже не наедаюсь.
Я усмехнулась. Только губами. Глаза остались холодными.
— А ты когда-нибудь ею наедался? Формат наших отношений я задала с самого начала. Давай не будем к этому возвращаться.
Он пожал плечами, сделал глоток кофе. Помолчал.
— Когда ты исчезла… не брала трубку… — сказал он тише. — Тогда и крошки были за счастье.
Мы сидели на набережной, грея ладони о бумажные стаканы. Выходной выдался прохладным. Ветер стягивал волосы к лицу, и я хмурилась. Саша что-то рассказывал — про знакомого, который решил открыть бизнес по продаже электрических самокатов. Зимой. Я слушала вполуха.
— …он, прикинь, хотел заложить тачку отца, чтобы стартануть, — смеялся Саша. — Как будто это не путь в кабалу. Хотя я его понимаю. Когда должен — проще один раз отдать что-то ценное, чем тянуть это всё за собой…
В голосе была странная нота — не привычная ирония, а что-то тусклое, слишком личное.
— …в конце концов, даже Родион сказал, что иногда лучше отдать всё разом, чем торчать всю жизнь.
— Родион? — переспросила я.
Он замер. Совсем ненадолго — доля секунды, но я увидела, как по лицу скользнула тень.