— Ты же говорил, что он хозяин СТО… — слова сорвались слишком быстро.
Друг будто не услышал.
— Пошли, — нервно потянул меня за собой.
— Нет, — выдохнула я, выдернув руку, и почувствовала, как ладони похолодели.
Я снова посмотрела на дальний столик. И тут Карим поднял взгляд. Наши глаза встретились — и всё вокруг будто на секунду замерло: шум, музыка, голоса. Остался только он. И та немая, слишком прямая тишина между нами. Которая возникает между людьми, слишком хорошо знающими друг друга и слишком многого другу другу не сказавшим.
Глава 38
Я резко развернулась, не желая больше ни видеть, ни слышать, и направилась к выходу. На ходу бросила Саше, едва разжимая зубы:
— Мы об этом поговорим. У меня к тебе слишком много вопросов.
Он что-то выкрикнул в ответ, но слова утонули в гуле музыки.
До дверей оставалось всего два шага, когда путь мне перегородил шкафоподобный тип. Лицо, будто высеченное из камня, холодные глаза, руки, как брёвна. В них не было ни капли сомнения, что он меня не пропустит.
— Девочка, назад, — хмыкнул он, но не успел договорить.
Рефлексы сработали раньше мыслей. Одно движение — и его запястье оказалось у меня под контролем. А в следующую секунду этот громила уже лежал лицом вниз, глухо ударившись о пол.
Я не стала проверять, как быстро он придёт в себя. Рванула к дверям, выскочила в прохладную ночь, и свежий воздух ударил в лёгкие так резко, что на секунду перехватило дыхание.
Подняла руку, останавливая первую попавшуюся машину. Такси взвизгнуло тормозами, и я, не торгуясь, села на заднее сиденье.
— Поехали… — выдохнула я, называя адрес почти на автомате.
Весь путь я смотрела в тёмное стекло, и город за ним казался чужим — неоновым, отстранённым, как плохой сон. Пульс в висках всё ещё бился в такт шагам того амбала, но злость уже поднималась — тяжёлая, густая. На Сашу. На себя. На этот дурацкий вечер. Он что-то знает. Знает, где я была, пока исчезла и ничего не сделал. Знает Родиона. И молчит.
Такси мягко затормозило у дома. Я расплатилась, вышла, закуталась в свитер и двинулась к подъезду. Ночь была странно тихой, подозрительно тихой. Я уже вошла в тёмный переулок, когда за спиной раздались шаги. Не быстрые — выверенные. Сердце ударило сильнее. Развернулась, готовая действовать, но кто-то оказался быстрее.
Чьи-то сильные руки схватили меня за запястья, прижимая к груди. Захват был точный, без единого лишнего движения. Этот человек знал, что я умею, и не оставил мне ни малейшего шанса.
— Тише, — голос прорезал темноту, как лезвие.
Я уже открыла рот, но он не дал сказать. Потянул в сторону, в полутень за угол, туда, где не доставал свет фонаря. И прежде чем я успела вдохнуть, его губы накрыли мои.
Поцелуй был резким, почти хищным, с привкусом злости, будто он не мог решить — наказать меня или убедиться, что я цела.
Я замерла, узнавая запах, силу… и только тогда поняла.
Карим.
Дёрнулась, но он держал так, что любое сопротивление казалось бессмысленным. Поцелуй оборвался так же резко, как начался. Он отстранился на несколько сантиметров, и я встретилась с его взглядом — тёмным, как сама ночь, и обжигающе близким.
— Отпусти, — выдохнула я, но он лишь сильнее прижал меня к себе.
Моё предательское тело ответило теплом и дрожью, будто не слышало моих слов, а разум отчаянно цеплялся за остатки воли. Я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как сквозь ткань проступает жар его кожи, и ненавидела себя за то, что дышу быстрее, чем должна. Пальцы, лежавшие на моём затылке, чуть сжались, удерживая, не давая ни вырваться, ни спрятаться. С каждой секундой расстояние между нами исчезало — не только в сантиметрах, но и в том, что я пыталась выстроить внутри.
В груди смешалось всё: злость, страх, жажда, которую не смела назвать. Я знала, что должна оттолкнуть его, сказать что-то резкое, развернуться… но вместо этого стояла, слушая его неровное дыхание, и чувствовала, как рушатся мои собственные границы.
— Нам нужно поговорить, — тихо произнёс он.
— А мне — нет, — отрезала я, но голос предательски дрогнул.
Он чуть наклонился, его тень закрыла пол-улицы.
— Ты доверяешь не тому… — Его взгляд впивался в меня, как лезвие — Зачем ты пришла в этот грёбаный клуб с этим ублюдком.
— Это не твоё дело, с кем и где я хожу и кому доверяю — усмехнулась я, пытаясь вырвать руки.
— Это моё дело, — перебил он, сжимая запястья так, что кровь отлила от пальцев. — Потому что этот человек уже однажды продал тебя.
Слова ударили сильнее, чем хватка.