Саша сделал ещё шаг, протянул руку, но я отступила. К горлу подступил твёрдый, болезненный ком.
Мы не были одни. Из-за стойки выглядывал бармен; метрах в трёх застыла горничная с подносом. У входа замерли двое постояльцев, а с лестницы спускалась администратор, всматриваясь в нас настороженно.
— Дьяченко, Соболева, вы в своём уме? — резанул по воздуху голос Нины. — Что вы тут устроили?
Гул разговоров в зале стих, уступая место вязкой тишине, в которой звуки становились слишком громкими: стук моего сердца, тихое сипение Сашиного дыхания, лёгкий звон бокалов где-то за спиной. Где-то щёлкнула камера наблюдения — я почти услышала этот сухой щелчок.
— Мира, послушай… — он снова попытался заговорить, но я уже видела: каждое следующее слово будет ложью.
Я выпрямилась, удерживая его взгляд, и впервые за долгое время почувствовала, как под ногами появляется твёрдая почва.
Глава 41
Я развернулась и направилась к выходу, смахивая со щёк слёзы — резкие, обжигающие, которых я так не хотела показывать ему. Сашин голос всё ещё звенел в ушах, как назойливое эхо.
— Мира! — возмущённый окрик догнал меня. Нина. — У тебя смена вообще-то!
Я только махнула рукой, даже не оборачиваясь. Всё. Хватит. Я уже решила: больше ни минуты, ни дня в этом месте.
Холодный воздух ударил в лицо, остудил кожу, но не заглушил жгучее чувство внутри. Я ускорила шаг, будто стараясь уйти не только от отеля, но и от воспоминаний, которые теперь будут с ним связаны.
И тут, всего в нескольких метрах от входа, прямо передо мной резко притормозил чёрный внедорожник. Сердце ухнуло вниз.
Я замерла.
Машина встала слишком резко, будто именно меня и ждали. Двигатель урчал тихо, ровно, но этот звук в тишине показался угрожающим. Заднее стекло медленно опустилось.
— Здравствуй, Мира, — прозвучал спокойный, низкий мужской голос. Незнакомый.
Затем дверца распахнулась, и из машины вышли двое. Первый — рослый, крепкий, с лицом, будто высеченным из камня. Второй… я узнала его сразу. Мужчина в пальто, тот самый, чьи глаза когда-то скользнули по мне, оценивая, как товар.
Я невольно усмехнулась, хотя внутри всё сжалось.
— Вот вам и здрасьте, — язвительно бросила я. — Пришёл, чтобы я доломала тебе нос?
Он нахмурился, но остался спокоен, словно мои слова были лишь шумом.
— Родион хочет поговорить, — произнёс он тихо, без лишних эмоций.
— Поговорить? — я иронично выгнула бровь. — Передай ему, чтоб шёл к чёрту.
Второй, молчаливый, едва заметно шагнул ближе, отрезая путь назад. Мышцы под кожей напряглись — я была готова драться.
Мужчина в пальто хмыкнул. Конечно, он помнит, как ему досталось. И моё обещание, что однажды я его найду. Поэтому и держал дистанцию — в отличие от своего напарника. Ещё один его шаг — и я надеру ему задницу.
Внутри всё металось: страх, злость, отчаянная решимость. Я знала — если сяду в машину, дороги назад может не быть. Но и возвращаться в отель тоже не вариант, для этого нужно было выскочить на дорогу.
Он сделал шаг ко мне, приподнял ладонь — словно приглашая.
— Не усложняй, Мира, — спокойно сказал он. — Это всего лишь разговор.
— Всего лишь разговор? — я усмехнулась, чувствуя, как дрожь в пальцах превращается в злость. — Я прекрасно помню, чем закончилась наша единственная встреча.
Он смотрел прямо, не моргая. Воздух вокруг будто стал гуще, тяжелее. Позади послышались шаги у входа в отель. Я обернулась — и на миг мелькнула надежда. Но это оказался всего лишь постоялец с чемоданом. Он скользнул взглядом по нашей сцене и поспешил в сторону остановки, демонстративно делая вид, что ничего не видит.
Внутри всё сжалось.
Ну что ж, один на один.
— Я никуда с вами не поеду, — сказала я твёрдо, хотя голос предательски дрогнул.
Мужчина в пальто слегка усмехнулся уголком губ. Его напарник шагнул ближе, и его тень легла на меня.
— Это не просьба, — произнёс первый, и его спокойствие оказалось страшнее угрозы.
Я попятилась — и упёрлась в бордюр. Позади — дорога, сбоку — стена отеля, впереди — они. Выхода не было.
— Слышишь, Мира? — почти мягко сказал он. — Никто не собирается причинять тебе вред. Родион просто хочет объяснить.
— Объяснить? — я усмехнулась, но губы дрожали. — Что именно? Почему его люди ждали меня у спортзала? Или почему он решил взять меня в качестве карточного долга, а потом преподнёс как подарок?
Они переглянулись. И в их молчании было ясно: спорить бесполезно. Сердце колотилось всё чаще. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.