Я мягко, но твёрдо упёрлась ладонями в его грудь.
— Карим… нет.
Его взгляд вспыхнул — и в нём было всё: злость, желание, отчаяние. Несколько мучительно долгих секунд он будто решал, стоит ли сломать моё «нет». В комнате повисла тишина, натянутая, как струна. Но потом он тяжело выдохнул и шагнул назад.
Он провёл рукой по лицу, с трудом выравнивая дыхание.
— Хорошо, — выдавил он.
Карим остановился у двери. Повернулся ко мне, посмотрел прямо, так что у меня защемило внутри.
— Я даю тебе пару дней, Мира. Разберись в себе. — Его голос был жёстким, как приговор. — Потом я приеду за тобой.
Дверь закрылась почти бесшумно. Но мне казалось, что его тепло всё ещё держит меня в своих объятиях.
Глава 47
Я смотрела в окно, как Карим сел в машину, ещё немного постоял, будто колебался, и всё-таки тронулся. Через несколько секунд его силуэт растворился за домами. Уехал.
"Я даю тебе пару дней…. Разберись в себе"
Волна нестерпимой тоски накрыла меня так внезапно, что в горле встал ком. Захотелось вытащить телефон и написать: «Останься. Не уезжай». И плевать на эту Аллу, плевать на гордость. Боже, ведь он мне ничего не обещал, так почему я злюсь?
Я схватила мобильник. Пальцы зависли над экраном, а я только смотрела в пустую улицу. Набрала одно сообщение, стёрла. Другое — снова удалила.
Почему же так трудно?..
Я забралась на подоконник, прижалась лбом к холодному стеклу. За ним мир продолжал жить своей жизнью. А я — застряла. Мне было страшно признаться самой себе: я боюсь его потерять.
Экран вспыхнул. Сердце ухнуло вниз, трепетно забилось, пока я не увидела номер отправителя.
Саша."
Принцесса, спустись. Нам нужно поговорить".
Я с раздражением удалила сообщение, но пришло второе: "
Я знаю, ты дома"
Осторожно выглянула вниз. У подъезда действительно стоял он. Курил, уткнувшись в ворот куртки, будто ждал, что я всё равно посмотрю.
Телефон снова завибрировал в ладони.
Я накинула первую попавшуюся толстовку, лишь бы скрыть дрожь, и вышла. Сашка ждал у подъезда. Ссутулившийся, небритый, с чёрными кругами под глазами. Завидев меня, поспешно сбросил окурок, придавил его носком и посмотрел так, будто от этого взгляда зависела вся его жизнь.
— Мы, кажется, уже всё обсудили, — сказала я сухо, даже не поздоровавшись.
Он провёл ладонью по затылку. Взгляд — тяжёлый, с обречённой решимостью.
— Знаю… — выдохнул. — Но я должен объясниться.
Я скрестила руки на груди, воздвигая невидимую стену.
— А есть вообще что-то, что способно тебя оправдать?
Он сделал шаг ко мне, но тут же остановился. Голос его был глухим, срывающимся:
— Ну хотя бы то, что я всё ещё люблю тебя.
Я прыснула, сдерживая истерический смех:
— Чего? Ты серьёзно? Если ты припёрся сюда ради этой жалкой песни про чувства — до свидания.
Я уже развернулась, но он успел схватить меня за руку. В ту же секунду я напряглась — ещё миг, и он бы получил по лицу. Но Саша поднял руки вверх, показывая, что не собирается давить.
— Прости, — выдохнул он. — Просто… если я не скажу правду сейчас — потом может быть поздно.
Я усмехнулась, но усмешка вышла острой, как лезвие.
— Уже поздно, Саша. И ты знаешь почему? — Слова сами сорвались с губ, и я даже не пыталась их смягчить. — Ты понимаешь, насколько это мерзко?
Он побледнел так, что под уличным фонарём казался почти прозрачным.
— Это не так… — хрипло начал он, но тут же осёкся. — То есть… да, я должен был. У меня не было выбора.
— Не было выбора? — я горько рассмеялась. — Ты хотя бы представляешь, со мной было? А где же был ты?
Он вскинул голову, глаза метнулись, словно искал, чем оправдаться, но взгляд снова опустился вниз.
— Я сходил с ума, Мира, — почти прошептал он. — Каждый день ненавидел себя за это. Я пытался вытащить тебя, клянусь, но… — он сжал кулаки, как будто хотел ударить самого себя. — Я люблю тебя, чёрт возьми. И всё это время только и думал, как всё вернуть.
Я стояла молча. Внутри всё кипело: злость, отвращение, усталость, и — где-то глубоко — боль от того, что человек, которого когда-то считала другом, оказался предателем.
Мы молчали. Только редкие фары машин разрезали тьму и звук ветра бился между домами. На улице было почти полночь, и город будто вымер.
— Пойдём в кафе, — неожиданно сказал Саша, резко выдохнув, как будто решился.
— Здесь слишком шумно… Давай в кафе посидим? Дай мне хоть пять минут.