— Трус! — выкрикнула я.
Затем мир качнулся. Голова поплыла. Конечности стали ватными. Но я всё ещё чувствовала, как дрожит сердце. Темнота не наступала. Только тело уже не слушалось.
— Пусть лежит — прозвучало, где то очень далеко, а потом тишина.
Я продолжала дышать, считая удары сердца. Раз. Два. Три.
Глава 5
…Раз. Два. Три.
Счёт сбивался. Время перестало существовать. Может, прошла минута. Может, час.
Пространство вокруг плыло, а затхлый воздух будто стал жидким. Я не могла сфокусироваться. Сознание не ускользало полностью — только вязло, как в болоте.
Голоса. Шум шагов.
— Подними её. Быстрее.
Я застонала. С трудом, с поддержкой, но всё же встала на ноги. Меня повели — сперва по узкому коридору с бетонными стенами, шершавыми и холодными, потом — наружу.
Свежий воздух врезался в лицо. Обжёг лёгкие. И только тогда я поняла, насколько была близка к краю.
Темно. Ночь. Или раннее утро. Я могла провести там час. Или сутки. Либо время для меня остановилось в том моменте.
— В багажник? — спросил кто-то, и смех пронзил воздух.
— Нет. На заднее сиденье, — прозвучал голос Родиона, хриплый и злой. — Но руки не развязывай. Кто знает, что она ещё выкинет.
Я видела его размытую фигуру, как в дымке. Родион закуривал, стоя у двери машины. Переносица рассечена — значит, удар пришёлся куда нужно. Жаль, не удалось выбить его идеально белые зубы.
Он не смотрел на меня. Разговаривал по телефону:
— Я всё понял… Нет… Всё, как договаривались… Хорошо…
Меня закинули в машину. Я стукнулась плечом о край, и резкая боль прорезала сознание — я очнулась сильнее, чем раньше.
Он отключился и резко хлопнул дверью. Сел рядом.
— Думал, тебя себе оставить, — обратился он ко мне, выкинул потухшую сигарету в окно и достал новую. — Но планы поменялись.
Мотор зарычал, машина дёрнулась, и нас повезли. За окном мелькали огни улиц. Я старалась запоминать повороты, ориентиры, даже через пелену боли и онемения. Всё, что угодно — лишь бы потом…
Родион стал расписывать какие-то перспективы. Упоминал даже имя Сашки: «С этого утырка я ещё спрошу», — прозвучала угроза. А может, мне просто казалось.
Я закрыла глаза, делая вид, что снова отключаюсь. Только бы он заткнулся.
— Приехали, кукла, — дверь с моей стороны распахнулась, и я от неожиданности чуть не вывалилась. Лысый успел поймать. И на том спасибо — казалось, ещё одна травма, и я рассыплюсь. Какой бы сильной я себя ни считала.
Обернувшись в салоне авто, Родиона я не увидела. Когда и куда он успел исчезнуть — оставалось только догадываться. Я посмотрела, куда меня привезли. Какой-то офис.
Здание возвышалось над асфальтом — из стекла и бетона. Современное, с холодной архитектурой: слишком чистой, слишком ровной, слишком мёртвой. В темноте оно выглядело особенно жутко — панорамные окна во всю высоту отражали уличные фонари. На фасаде — название, но мне никак не удавалось его прочесть. Буквы сливались воедино, а попытка сосредоточиться отдавала острой болью в висках и головокружением.
Металлические панели, чёрное стекло и автоматические двери молча разъехались — словно впуская в капкан.
В стеклянные двери офиса мы вошли без остановки. Внутри горел свет — в меру яркий, ровный. Просторный холл был отделан серым камнем, пол — гладкий, зеркальный, стены — из светлого бетона. Ни следа уюта.
Охранник на посту даже не поднял бровей — только кивнул. Как будто всё было в порядке. Как будто я — не полуживая девушка с запёкшейся кровью на лице и связанными руками, а просто очередная часть бизнес-процесса.
Меня подтолкнули вперёд. Я чуть не оступилась — ноги подкашивались, будто забыли, как быть ногами.
— Быстрее, — бросил один из сопровождающих. Его рука сомкнулась на моём локте — будто я могла сбежать. Будто у меня остались на это силы.
Мы подошли к лифту. Металл блеснул холодно и безразлично. Створки разъехались, вошли, и кабина тронулась.
Я смотрела на своё отражение в зеркальной стенке — бледное лицо с чужими глазами, зрачки расширены, волосы взъерошены. Форма горничной уже не была похожа на форму: грязная, местами рваная, от белого воротничка осталось только название.
На этаже, куда нас привезли, было тихо. Коридор — длинный, светлый, со стеклянными перегородками и ковролином, гасившим шаги. Ненавидела такую тишину. От неё звенело в ушах.
Мы вошли в приёмную.
За столом сидела девушка-секретарь лет двадцати с небольшим — в светлой блузке и с аккуратно уложенными волосами. Кажется, она уже собиралась уходить. Но, подняв глаза, увидела меня.