И вот тёплым весенним днём прошлого года, когда мы вчетвером – я, Рами, садовник и Итака, занимались кустарниками, посаженными перед домом, увидели виконта де Валье, направлявшегося куда-то верхом, и завернувшего к нам лишь потому, что увидел меня через открытые ворота – из них что только что из них выехала телега, нагруженная мусором, образовавшимся от чистки растений. Скажем, не самый порядочный поступок – въезжать во двор чужого дома без приглашения. Он окинул взглядом усадьбу и тут же бросил фразу, что теперь видит, куда пошли деньги, которые я заработал на перепродаже его книг. Согласитесь, это оскорбительная фраза, но я стерпел, ибо не хотел связываться с тем, кто имел репутацию задиры и дуэлянта. Тут он заметил Итаку, одетую в простое платье, из-за этого он принял её за служанку. «А это приобретение откуда?»
Я дёрнулся, но Рама поймал меня за руку, предостерегая от импульсивного поступка.
Виконт теперь смотрел на Итаку, а она на него. Я увидел, что Итака вытянулась в струну и напряглась. Виконт изменился в лице, теперь он смотрел на Итаку, не мигая. Так продолжалось целую минуту. Затем он начал медленно слезать с лошади, но крайне неловко, так что зацепился ногой за стремя и упал лицом вниз. Но тотчас поднялся, лицо его было в земле и в крови. Короткое время он смотрел на Итаку, затем попытался вскочить на лошадь, словно намереваясь уехать. Но делал это он настолько неловко, что упал во второй раз. Итака резко повернулась и пошла в дом, а мы бросились поднимать виконта – на это раз он побился как следует. Нам пришлось занести его в дом и даже позвать доктора. Вечером виконта перевезли в госпиталь Каролин, где он и скончался спустя неделю от горячки.
Впрочем, ещё до того, как виконта увезли в больницу, я отвёл Итаку в спальню и спросил так, чтобы никто не слышал: «Это ты сделала?» Она кивнула. «Как?» «Я же говорила тебе, что умею видеть и внушать. Это очень плохой человек. Он был рассержен, в дурном настроении, и подумал, что неплохо бы заколоть … Он очень дурно думал о тебе. И ещё думал, что ты плохо владеешь шпагой. И что потом он будет хвастаться, что…И ещё захотел меня, потому что такой женщины, как я, у него не было. И тогда я напряглась и сделала, чтобы у него запутались ноги. И чтобы упал второй раз, чтобы удариться головой о камень. Он умрёт»
Она смотрела не меня спокойным взглядом, без тени раскаяния или хотя бы сожаления. Я не решился обсуждать с ней виконта, он мне был противен, но убивать… Это было за пределами того, чтобы я мог себе позволить даже в мыслях. И она поняла это.
«Есть люди, которые умеют что-то для других. По убеждению, или из сочувствия – неважно. Он же из тех, кто привык только брать. Он считает, что все ему должны, а он – никому. Он хуже дерева без листьев и плодов, от которого нет даже тени.»
«Но может, он изменится? Под воздействием каких-либо переживаний или событий. Наконец, с годами люди начинают понимать то, чего не понимали прежде. Бывали случаи, что люди в юности по глупости или по невоспитанности вели дурной образ жизни, но потом менялись и становились порядочными людьми. Многие преступники после тюрьмы осознают, на какой пагубной дороге они были и начинают вести себя иначе, чем прежде»
«Я не умею видеть будущее».
И тогда я задал вопрос, на тему, которой боялся коснуться прежде.
«Но если у тебя есть такой талант, как ты попала в рабство? Ты бы могла расправиться с врагами»
«Нет. Он был один. А если бы их было трое? Разве бы я справилась? К тому же – важно понимать язык, на котором говорят люди. Мысли человека, говорящего по-арабски мне гораздо труднее понять, чем того, кто говорит по-французски, ибо французский я теперь знаю, а арабский по-прежнему – нет. В рабство же меня продали обманом. И потом продавали несколько раз».
Впервые я увидел в её глазах слёзы.
«Расскажи» - попросил я. Прежде она уклонялась от подобных разъяснений. Но на этот раз моя просьба было столь искренней, а ситуация столь необычной, что она согласилась приподнять завесу тайны над тем, как она попала в Каир.
«Первый раз меня обманом продали французскому миссионеру. Ему рассказали, что я вижу прошлое и настоящее, и он решил увезти меня во Францию. Он заплатил одной женщине, которую я уважала и относилась к ней хорошо. Она дала мне напиток сна, и я проснулась уже на корабле. Это меня продали в первый раз. В дороге миссионер заболел лихорадкой, и его сняли с корабля. И тогда меня продали на другой корабль. Другой корабль пришёл в Суэц и меня продали в третий раз. Тот, кто купил меня в Суэце, продал на рынке в Каире. Меня продавали четыре раза. Я рабыня четыре раза. А ты хотел жениться на мне»