Я вернулся. Стал смотреть более внимательно и вдруг понял – обложка в самом деле из мастерской Мануцио, но в самой книге страницы более новые. Мануцио покупал бумагу для своих книг в патентованных мастерских Венеции. Каждый сорт бумаги имел свой название и символику, например: «Империал», «Три шляпы», «Три луны» и так далее. Соответствующие символы можно было отыскать на страницах, обычно у линии перегиба. В этой книге их не было. Я оказался так увлечён, что не заметил этого, полагая, что наличие торговой маки дома Мануцио и использование венецианского шрифта Garamond подтверждают подлинность книги. Я не сомневался, это венецианское издание, но, скорее всего, сделанное лет на сто позже Альда Мануцио. Книга, несомненно, представляла интерес, но тысячи франков, она не стоила.
Сделка, к огорчению антиквара не состоялась.
«Если бы не ты, я бы потерял минимум тысячу франков», сказал я Итаке после ухода антиквара.
«Я могу получить эти деньги?» - неожиданно спросила она. Я опешил: «Зачем?»
«Я узнала: через пять недель из Суэца идёт корабль в Найтонг. Если через две недели выйти из Марселя в Александрию, то можно успеть на него»
Глава 6
- Стеф! – услышал я сзади мягкий певучий голос. Мы разом обернулись.
Тяу подошла так тихо, что мы не услышали и не замечали её до тех пор, пока она не оказалась возле нас. Стефан обернулся, и в следующую секунду оказался в мягких объятиях стоявшей сзади его кресла Тяу.
- На палубе холодно,- почти пропела девушка. – Спуститесь в каюту, я принесу ром.
Я хотел произнести дежурную фразу, что мне уже пора, но Стефан жестом остановил меня.
- Это очень своевременное предложение,- почти нараспев произнёс он. Были видно, что фраза арестовывалась только Тяу.
– Здесь в самом дело очень свежо. Пойдёмте, мой друг. Я покажу вам необычную книгу.
Он встал и взял меня за руку.
Каюта первого класса, в которой путешествовали Стефан и Тяу, была лишь ненамного больше моей. Кровати располагались не в два этажа, как у нас, а в один – у левой и правой стен каюты. Два умывальника, стол, немного больший, чем в моей каюте, прямо под иллюминатором, гостями из другого мира смотрелись два мягких стула с высокой спинкой. Одна кровать была частично отгорожена от остального пространства каюты раздвижной ширмой тёмного бархата.
Стефан, несомненно, хотел чтобы я поближе познакомился с Тяу и высказал своё мнение о ней. Исполнять подобные просьбы всегда очень сложно, реакция может быть непредсказуемой. Бывают, что мужчина с лёгкостью и даже удовольствием позволяет себе критические отзывы о своей спутнице, но – не дай Б-г, если кто-то другой позволит себе высказать такие оценки! Что позволено Юпитеру, не позволено быку!
- Сделай пунш, - попросил Стефан свою спутницу, как только мы зашли в каюту.
Тяу кивнула и достала из шкафчика маленькую спиртовку, разожгла её и поставила на решётку большую медную чашку. Налила в неё вина, добавила немного рома, затем насыпала изюма, корицы, мускатного ореха и ещё чего-то того, что я не опознал. И замерла, выжидая разогрева пунша.
Стефан не оставался безучастным, а начал активно помогать Тяу, и делал это со столь видимым удовольствием, что я ощутил себя в положении дорого гостя. Он подтянул изящный сундучок из угла каюты к столу, чтобы использовать в качестве третьего стула; даже в каютах первого класса дополнительной мебели нет. Убрал со стола всё, что не относилось к предстоящему застолью. В нужный момент Тяу выключила спиртовку, и, обернув ручку медной чашки полотенцем – чтобы не обжечься - разлила по чашкам, которые подготовил Стефан. Все чашки были разными, и это придавало дополнительную «домашность» нашей вечеринке, словно говоря: нам не нужны светские правила и обычаи, здесь собрались близкие люди. В чашки Тяу положила по дольке ананаса. Каюта наполнилась необыкновенным ароматом. Но Тяу этим не ограничилась. Достала из шкафа кусочек солонины и нарезала его на тонкие ломтики, которые положила на небольшую тарелочку. На другую тарелочку выложила шарики морковной халвы, которая, ехала с ними из Бомбея. На третьей тарелочке оказались кунжутные шарики. Я начал беспокоиться.