Он посмотрел на Тяу и вздохнул.
Так вот оно в чём дело! Я обрадовался собственной догадливости.
- Сколько такая книга может стоить во Франции? – осторожно спросил я, предвкушая, что услышанное мною подтвердит догадку.
- Это столь редкое издание, что говорить о цене невероятно сложно. Но, несомненно – многие, многие тысячи.
- Или десятки тысяч? – осторожно спросил я.
- Всё может быть. Но я не собираюсь её продавать. Во всяком случае, в обозримом будущем.
Всего пара предложений, сказанных Стефаном, приоткрыла мне завесу над необычностью его союза с Тяу. Вне всяких сомнений, эта книга - приданое Тяу.
В наш просвещённый век отношения между людьми меняются, но медленнее, чем хотелось бы. И – увы – немало мужчин к списку добродетелей своей избранницы прибавляют желательность хорошего приданого. Накануне отъезда в Индию мне довелось посмотреть прекрасную комическую оперу «Тайный брак». В ней высмеивали погоню за избранницей с приданым, успех оперы, несомненно, связан с узнаваемостью и я бы даже сказал, типичностью, описанной ситуации. Стефан далеко не первый, кто счёл наличие хорошего приданого важным аргументом при выборе спутницы жизни. Возможно, ему сказали так: «Вот тебе книга и девушка. Либо берёшь их вместе, либо…»
Я с трудом сдержал улыбку. Стефан – искренний и отчаянный книголюб. Серебро вряд ли соблазнило бы его, но книга, способная стать жемчужиной коллекции…
- Как эта книга попала на восток?
- Я полагаю, её привезли французы. Какой-то неосмотрительный коллекционер старинных книг, или тот, кто не хотел ни за что расставаться с этой книгой, или просто сумасшедший антиквар взял её с собой в Индокитай. Может быть, мечтал обменять на какую-либо редкую китайскую книгу. Но что-то пошло не так, может быть, этот человек умер от лихорадки, и эта книга оказалась в чужих руках. Впрочем, в руках того, кто понимал её ценность. Началась новый, полный невероятных событий и даже приключений период в жизни этой книги. Если бы она умела писать, то получился бы занятный роман. Но – увы – она молчалива и без охоты делится с окружающими историями ох своей жизни. В отличие от меня, любящего рассказывать о собственных приключениях, поскольку это позволяет пережить их вторично.
Книга в его представлении была таким же живым существом, как и человек. Поэтому и про книгу и про свою спутницу он говорил одинаково – «подарили».
Ром и пунш, выпитые мною в тот вечер, оказали на меня слишком сильное воздействие, и потому я не удержался от вопроса:
- Что подарили вам прежде: Тяу, или книгу?
Реакция Стефана в первый момент удивила меня. Он неожиданно закрыл книгу, улыбка исчезла с его лица. И, стараясь не смотреть на меня, начал аккуратно заворачивать её в бамбуковую ткань. Потом – в шёлковую. Затем вернул в шкатулку. Шкатулку вручил Тяу.
И только тут я осознал бестактность вопроса.
- Вы ищите простых ответов и не ощущаете разницы между востоком и западом. Полагаете, что это книга была приданым, из-за которого я согласился взять Тяу? Такое могло произойти на западе, да и то, не со мной. Я взял Тяу потому, что был обязан это сделать, потому что обещал Итаке взять ту, на кого она мне покажет. А книгу Нострадамуса мне подарила Тяу, уже после того, как мы отплыли из Найтонга. Она…тоже… немного видящая
Глава 7
Моё предположение, что книга была приданым Тяу, рассыпалось в прах. Он получил её уже после отплытия из Найтонга, когда всё уже было решено. И тут же в голове возник неприятный каламбур: подарок сделал подарок. Оказались нелепыми и обидными для моих новых друзей прочие, сделанные мною, предположения.
- Извините, пожалуйста, я не хотел вас обидеть. Наверное, последний глоток пунша был лишним. Я, пожалуй, пойду.
Стефан кивнул в знак согласия с тем, что мне пора уходить. Или с тем, что я выпил в тот вечер более, чем следовало, и алкоголь развязал мне язык.
Спал в ту ночь я плохо. Мне снились джунгли и необыкновенные книжные деревья. Книги росли на ветвях этого дерева, но чтобы сорвать их, нужно было забраться на самую вершину, затем ползти по тонким ветвям, которые грозили обломиться под моим весом. Срывать книги нужно было осторожно, чтобы не повредились обложка и страницы, и чтобы они не упала на землю, в тот момент, когда я перережу черенок. Упавшая наземь книга ни на что не годиться - ни в библиотеку, ни на прдажу. Я с завистью смотрел, как по книжному дереву с ловкостью обезьяны лазит Тяу, и срывает те книги, на которые ей указывает с земли Стефан. Мне же не удаётся сорвать хотя бы маленькую брошюру.