Обычно я плохо запоминаю свои сны. Но тот сон настолько чётко запомнился мне, что утром мне потребовалось время, чтобы прийти в себя.
Я встал с твёрдым намерением ещё раз извиниться перед Стефаном за вчерашнюю бестактность, и рассказать об увиденном сне.
День выдался дождливый и ветреный. Ветер, оказался попутным, и это позволило капитану остановить машину, кочегарка работала лишь на обогрев помещений. Наша «Аделия» делала не менее шести узлов, но сильная качка – по морю ходили волны высотой три - четыре метра, не позволяла нам наслаждаться картиной стремительного бега нашего корабля.
Посуда на столах в ресторане удерживать на месте благодаря деревянным рамкам, которые клались на столы. Не высокие – всего в дюйм - барьерчики не давали тарелкам убежать на другой конец стола, или предательски соскочить на пол. Еду приходилось хватать руками значительно чаще, чем это следовало, старший стюард по этому поводу напомнил, что на море к принятому в обществе этикету нужно относиться как к рекомендации, а не правилу. На корабле некоторое количество пассажиров ехали третьим классом, представляю, что творилось там во время еды.
Во время завтрака я встретил Стефана и Тяу, они вежливо ответили на моё приветствие, но прежнего расположения со стороны Стефана я не почувствовал.
После завтрака многие остались на небольшой концерт, который был организован старшим стюардом. Он узнал, что среди пассажиров оказался – как нам представил его стюард – известный лондонский тенор Артур К*. Мне, да и большинству других пассажиров, его фамилия была незнакома, но это не помешало нам остаться на концерт. Аккомпанировал ему профессиональный пианист, который числился членом экипажа, и задачей которого было развлекать публику. Среди пассажиров ходил слух, что этот молодой пианист из Польши уговорил взять его на корабль бесплатно, пообещав за это каждый день играть для публики. Играл он недурно, с явным удовольствием, так что обе стороны остались довольны.
У меня не было больших ожиданий, и я был приятного удивлён обширностью прозвучавшего репертуара. Звучали арии из опер Беллини, Генделя, Доницетти. Творившееся на маленькой сцене было столь захватывающим, что я не сразу заметил вернувшихся в ресторан Стефана и Тяу.
Я сел в пол оборота к сцене так, чтобы видеть Тяу. Вряд ли её доводилось прежде бывать на подобных концертах, и мне была очень любопытна её реакция.
Она не сводила глаз со сцены, словно ничего другого в мире не существовало. Казалось, она боялась пошевелиться. Выражение её лица менялось вместе с музыкой – на нём отражалась радость и печаль, забота и отчуждение, которыми была наполнена музыка. Временами Артур делал маленькие перерывы, и тогда мы наслаждались милыми пьесками, которые играл аккомпаниатор, демонстрировавший не только изрядное мастерство, но и умение не обращать внимания на качку. Тяу следила за ним с не меньшим восхищением, что за тенором.
За четыре месяца пребывания в Индии я убедился, что местное население не восприимчиво к европейской музыке. Мне доводилось бывать на домашних концертах в различных домах, и я не разу не видел, чтобы попавшие на эти маленькие праздники индусы, проявляли хоть какой-либо интерес к происходящему.
Концерт продолжался более часа. Но по окончанью концерта, после того, как Артур К* под наши аплодисменты покинул зал, старший стюард неожиданно поднял руку, привлекая наше внимание.
- Я предлагаю задержаться на несколько минут тех, кто любит народные песни. С нами на корабле плывёт лучший голос Индокитая…
Тяу поднялась и, старясь держаться ровно, несмотря на качку, направилась к пианино. Что-то сказала аккомпаниатору, тот кивнул.
Я с изумлением смотрел на происходящее. Она решилась спеть?
Моё состояние напоминало состояние человека, наблюдающего за тем, как кто-то из близких собирается пройти по канату, натянутому над пропастью.
Аккомпаниатор одним пальцем сыграл какую-то мелодию. Тяу чуть подправила его, и он повторил. И тогда она, повернувшись к залу, запела.
У неё оказался чудный голос, но немного выше того, какой я ожидал. Тон её песни то стремительно взлетал ввысь, то плавно опускался на равнину, где становился величавым, как полноводная река. Несомненно, это была песня о любви, о том, как человек преодолевает препятствия на пути к желанной встрече, и как затем новое чувство, новое состояние заполняет всю его жизнь.
Аккомпаниатор играл лишь временами, подстраиваясь е её мелодии.