Успех был потрясающий, жаль было тех, кто не остался на её выступление, а ушёл вслед за английским тенором. Тяу хотела покинуть сцену, но её уговорили продолжить.
Вторая песня показалась мне комической. Я, как и остальные, не понимал слов, и Тяу, сознавая это, добавила к песне пантомиму. Стало ясно, что она рассказывает о девушке, которую обхаживает богатый, но пожилой мужчина.
В третьей песне, исполненной также с пантомимой, Тяу рассказывала об ожидании любви. По крайней мере, так показалось мне.
Люди были готовы слушать её ещё, но отказалась, объяснив, что у неё более нет песен, готовых для исполнения.
Она вернулась к Стефану, который просто сиял от счастья. Радость, которой светилось его лицо, было столь искренней, что я даже позавидовал его умению так ярко проявлять чувства. Тяу взяла его за руку, и ещё раз удивился, насколько они – при всей их внешней разности – подходят друг к другу.
Я подошёл и поздравил Тяу с успешным выступлением. Добавил, что всегда с уважением относился к народным песням, но теперь к прежнему уважению добавилось восхищение. Затем отдал должное голосу Тяу и её умению.
- Полноте,- прервал меня Стефан. – Вы настолько многословны, что мы боимся утонуть в ваших похвалах.
- Полагаю, что Тяу это не грозит. Я не знаю, о каком будущем она мечтает, но с таким голосом и умением петь она не сможет оставаться в четырёх стенах.
Против моей воли реплика прозвучала двусмысленно. Она может мечтать о чём угодно, но, в конечном счёте, всё будет зависеть от Стефана. Если он сделает её своей женой, то её будущее будет связано с домом, семьёй. Но даже если и не женится, то вряд ли согласиться отдать её в руки антрепренёра, согласного заняться организацией концертов экзотической певицы с Востока.
- Тяу мечтает добраться до материка, - дипломатично ответил Стефан.
Я отошёл в сторону, Стефан и его спутница направились к выходу из ресторана, ставшего на время концертным залом. Теперь из концертного зала он превращался в игровой, где скучающие пассажиры могли развлечься игрой в карты, фанты или шахматы.
Ко мне подошёл Массимо и предложил сыграть в шахматы. Я не стал возражать, и вскоре мы оказались за шахматной доской, которую мы поочерёдно поддерживали, чтобы не дать ей соскользнуть со стола, когда корабль вдруг кренило на бок, или когда доска устремлялась вперёд, желая двигаться быстрее, чем корабль.
- Вам очень понравилось пение этой азиатки, - заметил Массимо. – Но я не вижу в её исполнении ничего особенного. Если бы вам довелось побывать на виноградниках Ломбардии, то, уверяю, услышали бы не менее прелестные голоса. Но в море, из-за того, что мы слоняемся по кораблю без дела, всё воспринимается иначе, я бы сказал, острее. Если бы мы слушали такие концерты каждый день, отношение было бы иным.
- Тем не менее, она пела значительно лучше, чем этого можно было ожидать от жительницы Индокитая.
- Напрасно вы относитесь к ним с пренебрежением. Тем более, что она явно не из простой семьи. Она плохо знает европейский этикет, но она знает, что такое этикет, значит, росла в той семье, где это нечто эфемерное, а часть жизни. Её французский слаб, но она знает, что иной язык – это не зеркало её родного языка, а что-то отличное. Я видел её с книгой в руках, она держала её так, как держат те, кому это не в диковину, более того, в руке её была бумажная закладка с карандашными пометками. Уверяю вас, она плывёт в Европу не потому, что её туда взяли, а потому что это был её выбор. И этот господин, кажется его фамилия Жиро, взял её с собой не ради экзотики.
- Насколько я понимаю, они ещё не женаты.
- Не придавайте слишком много внимания условностям. Когда-то считалось, что мужчина и женщина могут организовать союз, называемый семьёй, только после того, как священник с Библией в руках объявит об этом, потом выяснилось, что нотариальный брак ничем не уступает церковному. Ну а три месяца в тесных каютах и грязных гостиничных номерах, на корабле открытом всем ветрам, туманам и дождям, среди жары и холода, среди случайных попутчиков всех рас и сословий по своей значимости никак не уступают подписи нотариуса. Вы путешествуете по миру и видите, что в разных концах его союз между мужчиной и женщиной заключается по-разному, общим является лишь признание важности произошедшего. Забудьте о любви, это для поэтов. Представьте себе иной исход происшествия с Ромео и Джульеттой. Такой, при котором они оба остались бы в живых. Через десять лет Джульетта бы была погружена в заботы о детях, а Ромео делил бы своё время между охотой и виноградниками, за которыми надо присматривать. И куда делась любовь? Или, если это вас смущает, назовите любовью то состояние, когда мужчина сохраняет свою ответственность за судьбу и самою жизнь своей спутницы, а она старается сделать всё, что в её силах, дабы ему было хорошо.