Уже стемнело, когда мы приплыли в посёлок чамлатов, назывался он Файноам. Сначала он мне показался маленьким, но на следующий день я усмотрел в нём каменные дома, христианскую церковь, сложенную из буро - красных кирпичей и немалое количество иных деловых построек, включая магазины.
К нам относились с дружеским расположением и любопытством. Я полагал, что весть о возвращении Итаки вызовет всеобщий интерес, но этого не случилось. Наше появление не нарушило привычного хода жизни в городке.
На следующий день ко мне пришёл священник местной церкви, отец Табер. Он был несказанно раз появлению соотечественника, расспросы его о Франции чередовались с рассказами о жизни в Файноаме.
Итака тем временем исчезла. Она не сказала, куда уходит, предупредила лишь, чтобы я её непременно ждал, так что я всецело оказался на попечении отца Табера.
Он знакомил меня с жизнью Файноама с таким энтузиазмом, словно готовил меня к предстоящей жизни в городе. Жаловался на плохое снабжение, на неприятие многими местными христианства. Их, по его словам, смущал постулат искупления греха Христом, то, что Б-г допустил казнь сына, казалось им неестественным. В последние годы он старается об этом не упоминать. О чамлатах отзывался хорошо, считал их трудолюбивыми и честными, но не забывал упомянуть и о хитрости. Предупредил, чтобы я ничего не покупал. Они готовы продавать за франки, но цены, которые будут назначать, не будут иметь ничего общего с реальностью, у них считается нормальным брать с незнакомых двойную или тройную плату. После моих долгих уговоров отец Табер согласился обменять мне несколько франков на местные деньги.
Стефан вздохнул и последний раз затянулся дымом из сигареты. Окурок щелчком отправил в море. На этот раз ветер не стал возвращать его на палубу.
- Самое удивительное, что Тяу нравится сигаретный дым. Возможно, он напоминает ей какие-то знакомые с детства запахи. Что ж, буду покупать сигареты почаще. Вы курите табак?
- Конечно. Но только тогда, когда, дома. В путешествиях я пытаюсь обходиться минимум вещей.
- Прекрасно понимаю вас. Во время своего двухмесячного пребывания в Файноаме и последующих плаваний до Бомбея я почти что отвык от табака. Но увидел сигареты в английском магазине, и… Позволил себе небольшое удовольствие после тех приключений, которые были со мной в предыдущие месяцы. Впрочем, вижу, что вы с нетерпением ждёте рассказа о моём знакомстве с Тяу.
Итака исчезла, оставив меня на попечение отца Табера, и в моей жизни не было случая, чтобы кто-то принимал меня с радушием, близким к тому, какое проявил Табер. Он знакомил с обычаями и традициями чамлатов; когда у Файноам останавливались караваны кораблей с товарами, он вёл меня на рынок, объясняя, откуда какие товары доставляются, каковы их свойства и особенности, как зависят цены от сезона, и повествовал с такой подробностью, словно готовил меня к работе торговым агентом. Он показывал местные огороды, рассказывал, как выращивают овощи, и в каком виде употребляют. Возил на рисовые поля, дабы я увидел своими глазами, как чамлаты выращивают свою главную культуру. Мне показывали, как из рисовой соломки плетут шапки, сумки, циновки, а из бамбука делают мебель, посуду и даже лодки. Знания отца Табера во всех деталях жизни чамлатов были столь обширны, что он мог бы написать о них целую книгу! Но примечательнее всего была та любовь к этим людям, которая пронизывала его рассказы. Но не будем отвлекаться.
Временами я ждал возвращения Итаки с нетерпением возлюбленного, в другие дни думал, что она специально ушла по-английски, то есть, не попрощавшись - чтобы избежать долгих объяснений. Временами я ругал себя за нетерпеливость, в другие дни – за то, что согласился ехать с Итакой сюда. Мог же я отложить её возвращение на землю предков на годы, даже на многие, оставляя её у себя, и говоря, что ещё не настал день, благоприятный для столь далёкого путешествия.