Она появилась через три недели, в сопровождении отца – пожилого, сутулого мужчины, который долго кланялся, говорил мне слова благодарности – Табер переводил – и даже пошёл со мной в церковь, чтобы поставить свечки перед алтарём – дабы мои боги охраняли меня.
Итака была одета в простенькое платье и бамбуковые сандалии. В них она смотрелась просто и естественно.
В мою честь была устроена торжественная трапеза, на которой были родственники Итаки, члены секты видящих, старейшины, и, конечно, Табер.
У этому времени я уже узнал, что без участия видящих не обходится ни одно дело, ни одно начинание. У нас при заключении сделки обращаются к нотариусу или адвокату, у них – к видящему. Купцов, заезжих ремесленников или просто гостей ведут к видящему, чтобы он сказал, какого приёма и уважения достроен человек. У них есть судьи, в помощниках у которых обычно кто-то из видящих.
Возможно, поэтому чамлаты не знают запирать двери и вешать на сундуки замки. Разве что проезжие купцы привыкли запирать свои амбары.
Итака рассказала, что теперь она будет жить не в Хюэре, где жила прежде, и не в Файноаме, а в Найтонге, где много французов. Ей сделают там дом, и она будет помощницей судьи, который давно мечтал иметь подле себя кого-то, кто хорошо говорит по-французски.
Я тут же испытал некоторый стыд за наших соотечественников, которые имеют дурную привычку считать дикарями всех тех, кто живёт иначе, чем они. Обмануть дикаря у них идёт чуть ли не за доблесть. Работа Итаке предстояла не простая.
Вечером она отвела в маленький домик в стороне от церкви. «Пока мы будем жить здесь» - объяснила она. Для меня это было неожиданностью, но она впервые посмеялась надо мной: «Здесь всё по-другому, я бы удивила всех, если бы оставила тебя ночевать одного».
Это была последняя неделя нашей совместной жизни. В одну из ночей она вдруг сказала: «Я сделаю тебе подарок, ты заслужил его. Но поклянись, что ты от него не откажешься, ибо это очень дорогой подарок. Он изменит твою жизнь. Клянись». Дорогой подарок… Знаете, о чём я подумал?
- Догадываюсь, - бесхитростный рассказ Стефана впечатлял. Во всё продолжение рассказа я как бы представлял себя на его месте, и даже сожалел, что мне не довелось испытать такого.
- Это смешно, по крайней мере, сейчас, но тогда мне представилось ожерелье из чёрного жемчуга. Я знал, что в море, куда впадает Меконг, промышляют жемчуг, и самым дорогим считается чёрный. Мечтания стандартного европейца, начитавшегося сказок о сокровищах Востока.
Он повернулся и в упор посмотрел на меня.
- Знаете, что самое главное, что я вынес из этой поездки? Это то, что основное богатство любого общества – это люди. Но вернусь к рассказу.
Вскоре Итака уехала, взяв с меня слово не отлучаться из Файноама. И я добросовестно ждал две недели её возвращения со шкатулкой, наполненной чёрным жемчугом. И даже пытался представить, на сколько разбогатею. Бывали же дни, когда мне хотелось бежать, не дожидаясь возвращения Итаки, ибо я видел себя неприятнейшим типом, ожидающим вознаграждения за совершённый когда-то благородный поступок. Но потом я успокаивал себя, говоря «Это её инициатива, я не прошу ни сантима» и напоминал себе, в какую сумму мне обошлась поездка в Индокитай.
Он рассмеялся – то ли наивности тех размышлений, то ли ситуации, в которой оказался.
- И вот появилась Итака. Не одна, а в сопровождении нескольких девушек и пожилого мужчины. Они быстро накрыли на стол в том домике, который стал моей квартиркой в Файноме. Обычные для их трапезы кушанья – овощи, фрукты, кусочки жареной рыбы в рисовой бумаге, мясо. Меня удивило появление на столе рисовой водки, которая в тех краях редкость, до этого я пил её лишь один раз, во время трапезы с её родственниками.
С первой же минуты я обратил, что все они пребывают в каком-то возбуждённом и радостном состоянии, но не придал этому значения.
Мы уселись за стол. Мужчина, на лбу которого была татуировка дракона, рассадил нас так, что девушки оказались по одну сторону стола, а мы – по другую. Мужчина – статуса и роли которого я не знал, возможно старейшина, возможно жрец, налил каждому в малюсенький стаканчик – чуть больше напёрстка - рисовой водки. Затем обратился к нам с длинным приветствием.
За месяц пребывания в Файиноме я выучил несколько десятков слов, но их оказалось ни в коей мере недостаточно, чтобы понять, о чём он говорит. Итака переводить не торопилась.