«Она отлично готовит, убирает, стирает. Не прислуга, а сокровище! Кроме того, она в полном вашем распоряжении». Он заставил её встать, и даже приподнять юбку, чтобы мы могли полюбоваться её телом.
Неожиданно Алим жестом заставил девушку повернуться. Хозяин немного опешил, но возражать не посмел. Тут же я понял, почему ему не понравилась просьба Алима. Мы увидели на спине два синяка.
«Как же она может следить за чистотой, если сама грязная?» - грозно спросил Алим. И указал пальцем на синяк: «Что это?»
«Сегодня утром упала. Здесь такие крутые лестницы. Поскользнулась на апельсиновой корке» - начал юлить хозяин, хотя было видно, что это следы побоев.
«Сколько ей лет?» - спросил я.
«Ещё вчера была ребёнком!»
«Подростки ценятся выше, чем взрослые женщины» - шепнул Алим. И опять мне показалось, что девушка поняла сказанное. Я подошёл к ней вплотную и тихо спросил:
«Quel âge as-tu?»
Она кивнула и показала – совсем так, как это принято у нас – две раскрытые ладони с растопыренными пальцами. Затем быстро сжала их в кулачки и раскрыла снова. Теперь растопыренных пальцев было шесть.
Несколько секунд я не видел перед собой ничего, кроме её личика. Затем повернулся к Алиму и сказал: «Я покупаю». Он посмотрел на меня с сожалением, потом пожал плечами.
«Торговаться буду я. Иначе с тебя сдерут три шкуры»
Пока они торговались, поминутно призывая Аллаха в свидетели, я не отрываясь смотрел на девочку, она словно загипнотизировала меня. Из этого состояния меня вывел голос Алима: «Я сторговался за полторы тысячи франков. У тебя с собой есть такие деньги?»
Нужная сумма оказалась и я передал деньги Алиму. Тот ещё раз пересчитал их, но прежде, чем отдать продавцу, шепнул: "Её синяки обошлись этому прохиндею в двести франков. Синяки означают строптивость и снижают цену".
Продавец распутал стреноженные ноги девушки и подтолкнул её ко мне.
«А платье?» - тут же встрял Алим. «Не вести же её голой!»
Продавец неожиданно передал девушке небольшой мешок из пёстрой ткани. Девушка проворно вытащила из него платье и натянула на себя.
«Её вещи» - сказал продавец с такой гордостью, словно там были сокровища, а не старые тряпки. Затем достал верёвку и обвязал вокруг запястья левой руки девушки так, чтобы она не могла вырваться. На другом конце сделал небольшую жёсткую петлю, достаточную для того, чтобы продеть в неё руку, и передал мне.
«Не отпускайте, если не хотите, чтобы она потерялась»
«Quel est ton nom?» - обратился я к девушке в полголоса.
«Итака» - ответила она. Это были первые произнесённые ею слова.
«Держи её покрепче и поближе е себе, если не хочешь, чтобы твои полторы тысячи убежали» - сказал Алим.
Как бы не звучало это нелепо – он был прав. Девушка не знала, что я её не купил, а выкупил из рабства. Объясню, как только дойдём до гостиницы, думал я в тот момент, - главное чтобы её знаний французского хватило для понимания. Дорогой я составил план: мы немедленно возвращаемся во Францию. Там я обучу её языку и не просто отпущу домой, но и дам денег на проезд.
В гостинице мы дали Итаке умыться, и заказали еду в номер. Она, наверняка, была голодна, но ела с достоинством – я сразу обратил на это внимание. Пока она ела, Рами сбегал в магазин и купил для неё европейское платье и обувь.
Французский она знала плохо. Мы с Рами пытались объяснить, что она теперь свободная девушка, мы везём её во Францию только ради того, чтобы обучить её языкам, и, если она захочет, ещё чему-то, но получалось плохо. Мы опирались на понятия, которые были ей не знакомы. Она по-прежнему считала себя рабыней, и нам с Рами приходилось по очереди охранять её.
И когда мы втроём в Александрии поднялись на борт шхуны, идущей в Марсель, я облегчённо вздохнул. Оказалось, что рано. Ибо через полчаса к нам подошёл капитан с двумя матросами и меня арестовали за работорговлю.
Глава 4
Рассказ Стефана был прерван подошедшей Тяу. Я тут же вскочил. Она поблагодарила меня неглубоким поклоном и повернулась к своему спутнику.
- Ты не скучаешь?
- О, нет, у нас интересная беседа.
- Ты согласен продолжить беседу в моём присутствии, или мне подойти попозже?
Я был приятно удивлён её учтивостью. Такая фраза из уст женщины нашего круга меня совершенно не удивила бы, но в устах азиатки она звучала боле, чем эффектно. Несомненно, Тяу не так проста, как об этом можно подумать. Вполне возможно, в своём обществе, она занимала высокое положение.
Стефан ловко увернулся от ответа на поставленный вопрос, а я немедленно сказал, что мне пора в каюту – проветрить вещи.