Движением руки она убрала чёлку со лба, чтобы я мог лучше рассмотреть вытатуированную у неё на лбу птицу.
«Это знак принадлежности к видящим»
«Видящие? Что вы видите?»
«Я не могу объяснить всего. Я не знаю всего. Я не умею всего. Видящие умеют читать мысли. И ещё внушать людям. И даже заставлять делать то, что говорит видящий. Но я ещё не научилась всему. Я ещё не научилась»
Я молчал, ошеломлённый услышанным. А она смотрела на меня пронзительным взглядом, требовавшим смирения.
«На рынке, когда меня продавали, ты думал: освобожу и дам денег на проезд. Я поняла это. Но чтобы ехать домой, я должна знать языки. И много другого. Поэтому я хочу ещё пожить у тебя, чтобы узнать всё. Потом ты купишь билет до Найтонга и я уеду. Я знаю: в Найтонг приходят корабли из вашей страны. Ты хороший человек. Очень хороший. Но не надо звать меня замуж. А за твоё добро я отплачу тебе. Ты будешь счастлив».
Я молчал. Она вдруг встала и начала петь. Ей голос звучал, словно журчание родника, словно звон серебряных колокольчиков. Потом, не переставая петь, она начала танцевать, и я уже не видел ничего кроме её гибких рук, извивающегося тела. В какой-то момент она нежно взяла меня за руку, и…
Стефан замолчал. Он по-прежнему сидел напротив в плетёном кресле, но мыслями он был далеко, и по расстоянию, и по времени.
На нас с любопытством посмотрел проходивший мимо стюард, и я тут же попросил его знаками принести два бокала вина.
- Простите, - сказал Стефан, открыв глаза.
- Что вы! Сказать, что я тронут вашим рассказом – это ничего не сказать. И позвольте заметить, мне показалось, что её умение читать мысли, внушать и приказывать – это всего лишь гипноз, который имеет вполне научное объяснение.
- Да, гипноз. Я быстро понял это. Но уже было поздно. Я был всецело в её власти, и, что самое удивительное – радовался этому! Когда я вижу, с какой лёгкостью некоторые женщины манипулируют своими мужьями и возлюбленными, я думаю, что они немного владеют гипнозом и с большим или меньшим успехом используют это. Но Итака… Она владела таким гипнозом в совершенстве… Неделю спустя после того вечера она на моих глазах своей гипнотической силой убила человека.
Глава 5
Подошёл стюард и вручил нам по стакану рома. Видимо, он истолковал мои жесты иначе, чем мне этого хотелось. Мы сделали по глотку.
Ром никогда не входил в число любимых мною напитков. В юношеские годы я читал о нём в романах Нодье и Дефо, Марриета и Дюма. Лет пятнадцати попробовал, и был страшно разочарован. С годами мне ещё не раз доводилось прикладываться к стаканчику с ромом, и каждый раз я находил, что не могу включить его в список уважаемых мною напитков, отдавая предпочтение коньякам или бургунскому. Но сейчас глоток рома произвёл на меня прямо-таки магическое воздействие, словно позволил мне с этой секунды дышать полной грудью.
- Я потрясён! Гипнозом убила человека? Неужели это возможно? Но как же тогда она стала рабыней? Она могла убить её похитителей и бежать!
- Я вижу, вы падки на невероятные истории и приключения. Впрочем, было бы удивительнее, если подобная история оставила вас равнодушным. Итак.
Незадолго до моего путешествия в Египет мне представилась возможность приобрести хорошую коллекцию старинных книг у виконта де Валье. Знатный в былые времена род пришёл в совершенный упадок, события, предшествовавшие приходу к власти Наполеона Бонапарта, ускорили этот процесс. После смерти батюшки и долгих тяжб с кредиторами последний де Валье стал обладателем небольшого поместья и старинного замка в Окситании, неподалёку от Нима. Если бы виконт отнёсся бы к полученному наследству серьёзно, то поместье можно было бы восстановить и даже сделать доходным. Но он хотел всего и сразу, причём не прикладывая рук, и потому не нашёл ничего лучшего, как распродать кое-что из того, что находилось в замке. Человек пустой и недальновидный, начал с книг, которые ему были абсолютно не нужны. Он навёл справки, кто интересуется старыми книгами, ему, естественно, дали мой адрес. Виконт пригласил меня, и поездка оказалась удачной – я возвращался в экипаже, нагруженном книгами.
Сразу говорю – купил я их недорого. Но я соблюдал принятые в обществе правила. Я отобрал книги и прямо спросил: «Сколько он хочет за них?». Понятно, я назвал цену ниже той, которую они заслуживали, рассчитывая, что он назовёт мне более высокую цену и мы начнём торговаться, как это принято, ибо в любой торговле продавец изначально называет цену выше заслуживаемой, а покупатель – ниже. Но виконт не захотел торговаться и согласился на предложенную меою сумму.