– Как я с вами смогу расплатиться?
– Лично мне вы ничего не должны. Работу заказывал Рогожин, он же мне ее и оплачивает. Вы, безусловно, понимаете, что в список Рогожина попали не из-за денег, которых с вас берут всего ничего.
– Да, по нынешним временам сумма просто смехотворная, особенно если учесть эффективность лечения. Раз ему не нужны мои деньги, нетрудно сделать вывод, что ему нужен я сам.
– Совершенно верно. Он мне недавно целую лекцию прочел о пользе связей.
– В этом он прав. Связи очень важны особенно в нашей стране. Я умею ценить услуги и готов их оказывать в свою очередь. Тем более, что на фоне многих воротил нашего бизнеса ваш шеф может быть идеалом чистоты. Но и я не на все дела смогу закрывать глаза.
– Думаю, что с такими делами Рогожин к вам никогда не обратится. Ладно, время идет, а мне сегодня еще в ЗАГС нужно успеть подать заявление. Поэтому давайте пойдем к вашему внуку.
Она уже закончила лечение и прощалась с генералом, когда позвонил Рогожин.
– Ольга, вы где? – раздался из трубки его голос. – Выезжаете? Скажите Геннадию, пусть гонит к Дворцу Бракосочетания «Грибоедовский». Они в полшестого закрываются, и, если хотите успеть, поторопитесь. Я сейчас там и в случае чего могу задержать нужного человека, но ненадолго.
Задерживать никого не пришлось, они успели, хотя и почти к самому закрытию. Поэтому Славины в пожарном порядке заполнили бланки заявлений, пока обслуживавшая их женщина снимала ксерокопии нужных документов.
– Свадьбу играть будем? – спросил Валерий Сергеевич. – Могу, если хотите, помочь организовать.
– Думаю, обойдемся, – ответила Ольга. – Хоть и хочется побыть в подвенечном наряде, но свадьба без друзей и родственников это то же самое, что брачное ложе без невесты. Когда-нибудь позже мы ее сыграем задним числом.
– Как хотите, – согласился Валерий Сергеевич. – У меня кое с кем из этого заведения уже был разговор. Сошлись на том, что вам дают три дня на размышления, после чего проведут регистрацию. Я побуду еще в Москве это время, а потом буду вынужден съездить на Урал. К сожалению, не все дела можно переложить на подчиненных, иногда приходится работать и самому. Свидетелей, если не возражаете, я вам уже нашел. У моей дочери есть хороший друг, и они мне в этой малости не откажут. Может быть, посмотрят на вас и сами узаконят свои отношения.
– Надолго уезжаете, если не секрет? – спросил Игорь.
– Пока планирую на неделю, а там как получится.
– Вот ты опять будешь моим! – сказала Ольга, готовя себе в спальне место для медитации. – Муж – это звучит!
– А то я и так не твой! – он сгреб ее в охапку и начал целовать.
– Пусти, ну, Игорь! Ты меня сейчас заведешь, и прощай медитация.
– Так ты определилась, чем будешь заниматься?
– В первую очередь кундалини-йогой. Мне срочно нужно открыть высшие чакры, а это, на мой взгляд, самый быстрый путь.
– А чего тогда у стенки?
– Спина должна быть прямая, – пояснила Ольга. – Мне кажется, что проще всего это обеспечить, прислонившись к стене. В нашем племени для этого специально в шатре у шамана вкапывали небольшой столбик. Я тогда все гадала, для чего он нужен деду.
– Неужели для опоры?
– А ты попробуй несколько часов держать спину прямой, при этом не напрягать мышцы и ни на что не опираться. Или опираться о стенку шатра. Ладно, не мешай.
– Тогда я пойду за комп. Тебе сколько времени нужно?
– Часа полтора-два, трудно сказать.
Телефонный звонок Сажина разрушил все планы на вечер.
– Надо было отключить мобильный, – недовольно сказала Ольга, беря телефон из рук Игоря. – Кто звонит?
– Наш майор. Что-то у них там случилось.
– Здравствуйте, Игорь Васильевич! – сказала она в трубку. – Что случилось?
Некоторое время Ольга молча слушала, что ей говорили, потом чертыхнулась и принялась собираться.
– Одевайся! – сказала она Игорю. – В ДТП сильно пострадал сын одного генерала с очень большими звездами. Фишка в том, что этот генерал закадычный друг отца Сажина. Их семьи вообще лет двадцать дружат. Пострадавший тоже служит, но в чине майора. Пять часов назад его машину протаранил какой-то кретин. Состояние у пострадавшего очень тяжелое, грудь смяло, много внутренних кровотечений. Он еще жив, но жизнь в нем медики поддерживают только аппаратно. Стоит все выключить и финита. Пока еще на что-то надеялись, Сажин меня не беспокоил, но теперь родственникам сказали открытым текстом, что надежды нет.
– И много родственников?
– Здесь в Москве, кроме стариков, еще его жена и двое детей.
– И как же ты его думаешь вытаскивать после двух больных? А Рогожин в курсе?
– Звонил он Рогожину. Шеф не возражает, но оставил окончательное решение за нами. А как лечить… Что-нибудь придумаем, постараюсь не надорваться. Иди предупреди Сергея, пусть тоже собирается. Они минут через двадцать пришлют машину.
– Оля, я за тебя боюсь!
– Ты вот что запомни. Если мне вдруг станет плохо, по логике должны помочь уколы глюкозы внутривенно и кислород. Но постараюсь до такого не доводить. Давай к Сергею, времени почти не осталось.
За ними приехал сам Сажин.
– Здравствуйте, ребята! Садитесь быстрее, ради бога! Петр, ставь мигалку!
Водитель закрепил на крыше красный проблесковый маячок, включил сирену и погнал машину довольно путаным маршрутом, распугивая прохожих и заставляя прижиматься к обочине другие автомобили.
– Сейчас будем на месте, здесь совсем недалеко, – сказал Игорь Васильевич. – Слава богу, что такое время, что хоть как-то можно проехать, иначе бы пешком к вам прибежал, честное слово! Слава едва жив, у него сейчас все искусственное, и сердце, и легкие, и еще бог весть что. Я бы позвонил раньше, но его отец и слышать не хотел ни о каких целителях, пока ему врачи не сказали, что надежды нет.
– Я постараюсь сделать все возможное, – сказала Ольга. – По закону подлости у меня сегодня уже было двое больных, и оба страдали не от насморка. Поэтому насколько меня хватит сказать трудно. И имейте в виду, что в палату я иду с Игорем. Если мне станет плохо, он знает, что делать.
Машина въехала на территорию лечебного центра, немного сбавила скорость и по пандусу подкатила к большим двустворчатым стеклянным дверям. Им пришлось надеть халаты и маски, а Ольга еще тщательно вымыла руки, после чего все почти бегом добрались до палаты, возле которой стояли в обнимку пожилой мужчина в генеральской форме и молодая симпатичная женщина с заплаканным лицом. В самой палате, кроме облепленного шлангами и проводами больного, находились двое: медсестра и врач, которые следили за показанием приборов и время от времени что-то меняли в аппаратах системы жизнеобеспечения.
Не говоря ни слова Сажин завел Славиных в палату и предупредил попытку врача их выдворить.
– Сядь рядом с медсестрой, – сказала Ольга Игорю. – И попроси ее подготовить все, что может потребоваться. И попрошу никого мне не мешать.
Она взяла единственный свободный стул, перенесла его к пострадавшему и наклонилась над ним, осторожно обняв руками, чтобы не касаться всей закрепленной на нем техники, чем вызвала еще один взрыв негодования со стороны врача.
– Девушка, – сказал медсестре Игорь. – Сейчас может срочно потребоваться внутривенное вливание глюкозы и кислород. Не больному и не мне, а этой девушке. Она уже сегодня вытянула двух тяжелых больных и может надорваться на третьем. Подготовьте, пожалуйста, все необходимое.