– А как вы лечите? – с любопытством спросил действительно очень старо выглядевший для своего возраста хозяин.
Он лежал на большом диване в гостиной, прикрытый теплым пледом и слегка приподнялся на подушках, когда Ольга вошла в комнату следом за его женой.
– А я не лечу, – улыбнулась ему девушка. – Чтобы лечить, нужно как минимум знать, чем вы больны. Я же просто исцеляю все подряд. И не нужно смотреть на меня с такой подозрительностью, дорогая Елена Викторовна, я ваших украшений красть не собираюсь и ваше манто из прихожей не прикарманю. А деньги за лечение платятся только по результату, который вы будете определять сами. Никакого аванса мы с вашего сына не брали. Подумайте сами, какая для меня выгода в том, чтобы морочить вам мозги?
– И что же вы будете делать?
– Не беспокойтесь, размахивать руками у вас перед носом, жечь волосы и бормотать заумные слова я не стану, просто посижу рядом с вами еще с полчаса. Излечивает именно мое присутствие.
– И многих уже излечили?
– Частным образом пока всего десятка полтора больных. Но все были из тех, от кого отказались врачи, и все стали практически здоровыми людьми. Недавно лечила сразу много больных в лечебном центре, но результатов пока не знаю. Обещали позвонить, но пока молчат.
– А что за центр?
– Профессора Горского случайно не знаете?
– Знаю, причем не случайно. Так вы у него работали?
– Да, у него. Кстати, если вы не против, пока все равно есть время, я ему сейчас позвоню сама и постараюсь узнать результаты.
Ольга набрала номер Горского и до максимума усилила звук.
– Сергей Алексеевич? Здравствуйте. Что-то вы мне не звоните, так я решила вас побеспокоить сама. Неужели нет результатов?
– Здравствуйте, Ольга Александровна! Результаты есть, потому пока и не звонил. Практически все пациенты трех палат, кроме той, где вы были меньше других, полностью выздоровели уже к утру. Кое у кого еще наблюдается слабость, но по-хорошему их всех уже можно выписывать. Естественно, мы всех очень тщательно обследуем, сейчас как раз этим заняты.
– А последняя палата?
– Там излечившихся примерно половина, остальные демонстрируют существенное улучшение всех показателей, но остаточные следы заболеваний еще сохранились. Но больных в такой форме мы легко вылечим и сами. Вы к нам в следующий раз когда собираетесь?
– Вот раскручусь со своими больными, тогда и приеду. Оборудование для меня готово?
– Дня через два все подготовим.
– Я позвоню, до свидания.
– И вы хотите, чтобы мы поверили в то, что ваш разговор не инсценировка? – презрительно спросила Елена Викторовна.
– Лена, перестань! – прикрикнул на жену Александр Владимирович. – Это точно Горский говорил, я узнал голос.
– Значит, он тоже участвует в этих махинациях!
– Пожалуй, вас я не буду лечить даже по просьбе своего шефа, – обратилась к хозяйке Ольга. – В конце концов в вашем возрасте уже пора бы научиться отвечать за свои слова. Если я вам не хамлю, это еще не значит, что мне приятно вас выслушивать. А от моего к вам отношения зависит и результат лечения. Если непонятно, то я имела в виду то, что лично неприятных мне людей я не смогу вылечить при всем желании, скорее я им неосознанно причиню вред.
– Как-нибудь переживу! – фыркнула хозяйка, все же отодвинувшись от Ольги подальше.
Все замолчали и в молчании провели все оставшееся время лечения. Напоследок Ольга сухо попрощалась и под бдительным присмотром Елены Викторовны покинула негостеприимную квартиру.
– У вас в списке еще есть старики? – спросила она Виталия. – Нет? И слава богу! Эти меня сегодня достали, особенно хозяйка. Надо будет предупредить Рогожина, что заказ на нее я не возьму. Поехали за Игорем, пока доедем, он уже должен освободиться.
– Значит, у тебя это массовое лечение получилось, – сказал муж, когда она уже дома рассказала о результате разговора с Горским. – С одной стороны, это меня радует, с другой – вызывает беспокойство.
– А из-за чего беспокойство? – не поняла Ольга.
– Увеличивается твоя коммерческая ценность, – пояснил Игорь. – Одно дело, когда в день исцеляется один пациент, и совсем другое, когда их целая толпа. Ты с памятью Занги занималась?
– Некогда было, – виновато сказала Ольга. – Сегодня были такие клиенты, что отвлечься никак не получилось. Ничего, я сейчас попробую продвинуться дальше. Не волнуйся, я буду очень осторожной.
Уже привычно войдя в медитацию, она быстро пробежала внутренним взглядом по телу и вернулась к муладхаре. Теперь столб огня поднимался вверх без особых усилий с ее стороны, переходя от чакры к чакре, которые при этом резко усиливали свечение и скорость вращения вихрей. Дойдя до вишуддхи, девушка осторожно потянула огненную нить дальше. Когда кундалини была где-то у основания черепа, Ольга внезапно потеряла над ней контроль. Страх ударил по нервам, но почему-то не прервал медитацию, и Ольга по-прежнему могла наблюдать, как огненное свечение поднялось к затылку, залив все вокруг ярким фиолетовым светом. Чуть выше переносицы возникло и начало усиливаться ощущение вращающегося бура, который без боли проникал ей в голову все глубже и глубже. Внезапно она потеряла всякую ориентацию в пространстве: все вокруг вращалось с бешеной скоростью. Пытаясь хоть за что-то зацепиться она начала махать руками, но не смогла ни до чего дотронуться. Последнее, что она запомнила, прежде чем мгла затопила сознание, было отвратительное ощущение того, что кто-то по локоть запустил в ее голову руку и медленно начал перемешивать ее содержимое.
Первое, что она увидела, придя в себя, было почему-то ярко-розовое лицо мужа, которое было совсем рядом. В его глазах еще плескался ужас, а губы шевелились, но она не слышала слов.
– Помоги мне подняться, – попросила Ольга, и почувствовала, как его руки подхватили ее и уложили на кровать.
Теперь, когда ее голова лежала на подушке, она смогла увидеть Игоря почти всего. Муж стоял рядом, продолжая что-то говорить, почему-то совсем голый, и при этом весь светился насыщенным розовым светом. Внезапно будто кто-то щелкнул выключателем и на нее обрушилась волна звуков. Орали за окнами воробьи, что-то кричал ей в уши муж, а на кухне Сергей рассказывал Анне не слишком приличный анекдот.
– Можно потише? – поморщилась Ольга. – Так громко орешь, что я не пойму ни слова.
Он послушно понизил голос, и хотя по-прежнему говорил очень громко, но слова уже можно было разобрать.
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо чувствую, – заверила она Игоря. – Только рубашка опять вся мокрая. Поможешь мне ее сменить, буду чувствовать себя еще лучше. И говори тише: уши болят всех вас слушать. Кстати, ты почему ходишь голый? Вроде не так уж и жарко.
– Почему голый, я одет – он помог ей приподняться и стянул мокрую рубашку. – Полежи пока под одеялом, я сейчас достану сухую. У тебя почему-то обостренное восприятие, я говорю совсем тихо. Вот до того, как ты пришла в себя, я действительно чуть было не орал. Ты, между прочим, больше часа была в отключке, я чуть с ума не сошел от страха.
– Интересно, а я тебя почему-то вижу голым. И таким розовым, как слон из мультика.
Ольга попробовала пристальнее всмотреться в мужа и невольно вскрикнула: он внезапно полностью лишился кожи. Вспомнив, что в книгах где-то читала о подобном, она принялась экспериментировать, меняя глубину просмотра. Когда перед ней остался двигающийся скелет мужа, ей стало страшно и само собой вернулось нормальное восприятие.
– Мне удалось открыть третий глаз, – сообщила она Игорю, подняв руки, чтобы ему было удобнее надевать на нее рубашку. – С ним много чего связывают, и кое-что у меня уже появилось. Теперь я всех буквально насквозь вижу! И любого могу раздеть – мечта прыщавых подростков! А еще почему-то резко обострился слух, хотя я не помню, чтобы читала о таком в книгах. Сначала это прямо оглушало, а теперь уже могу выделить нужные звуки и сосредоточиться на них. Слушай, а Анна замужем?
– Не знаю, как-то не интересовался, а что?
– Да просто я уже минут десять слушаю ее разговор с Сергеем. Сначала он ей травил похабные анекдоты, а потом поинтересовался, когда она даст ему в следующий раз. Вот я и думаю, свободна она или нет?