– Ну как там Инга? – спросил Валерий Сергеевич. – Слышу, что громкость и скорость разговора увеличились раза в два. Вы с ней закончили?
– Да, она полностью здорова. Не угостите пирожным уставшего целителя? У вас они остались на блюде.
– Для вас и оставили, – засмеялся Валерий Сергеевич. – Об этой вашей маленькой слабости поведал Рыбин. Присаживайтесь возле Татьяны, она уже наелась, а жена такое не ест принципиально: бережёт фигуру.
Когда Ольга очистила блюдо от изумительно вкусных пирожных, Татьяна увела её в свою комнату, оставив мужчин одних.
– Почему вы не хотите играть свадьбу? – спросила она, усаживая Ольгу на диван. – Это же самое важное событие в жизни! А отец всё организовал бы, он сам сказал. Неужели не хочется надеть подвенечное платье, и чтобы тебя в нём носили на руках?
– Конечно, хочется! И муж будет носить, я не собираюсь прощать ему этот долг. Причина в том, что у нас здесь нет ни родственников, ни друзей. Вот когда всё это будет, тогда и отметим задним числом. Можно вопрос?
– Конечно. И перестань называть Татьяной, я сразу чувствую себя на несколько лет старше.
– Хорошо, Таня, – засмеялась Ольга. – Вопрос связан с возрастом. Тебе около двадцати?
– Да, этим летом будет двадцать.
– Это не моё дело, но когда мы говорили с твоим отцом о нашей свадьбе, он высказал надежду, что поженитесь и вы с Валентином. И тон был такой, что мне почему-то сразу стало его жалко. Ничего, что я завела этот разговор? В отличие от матери, ты показалась мне открытым человеком.
– Я открытая только среди своих. Мать такая же, только я успела понять, что вы для отца стали своими, а она нет. Не то у него положение, чтобы я могла позволить себе такую роскошь, как открытость. Решат, что я дурочка, а многие попытаются этим воспользоваться. А Валентин... Мы с ним вместе год, а я до сих пор не могу определиться. Когда он рядом, мне хорошо, когда его нет, мне... тоже неплохо. Если он исчезнет надолго, мне будет его не хватать, но я не могу сказать, что думаю о нём постоянно. Любовь это или не любовь? Вот как у вас с Игорем?
– Если его не станет, мне тоже незачем будет жить. И это не просто красивая фраза, это правда.
– Вот видишь! А у нас с Валентином этого нет.
– Говорят, что все любят по-разному.
– Не знаю, Оля. Мне тяжелее, чем другим. Трудно узнать, интересую человека я сама или деньги отца. Прошлым летом простудилась и лежала у своих стариков с высокой температурой. Валентин ко мне несколько раз забегал и приносил фрукты, хотя и знал, что я ни в чём не нуждаюсь. А потом я узнала, что его приглашали к другу на дачу на шашлыки. И он поехал, пил там вино, лопал эти шашлыки и танцевал с девчонками. Я на его месте так не смогла бы. А отца можно понять. У него дело, которому он отдаётся весь без остатка. И он не может не думать о том, кому оно достанется. Других детей нет, а я не подхожу на роль наследницы. Ну не нужно мне всё это! Мать тоже ничего не смыслит в его делах. Внука мало родить, его нужно вырастить, вот он и торопит, а я боюсь связывать свою жизнь с человеком, в чьих чувствах не уверена. Такая вот проза жизни.
– Надеюсь, что скоро смогу тебе помочь, – сказала Ольга. – Я ведь не только могу лечить, есть и другие таланты. Например, знаю, когда мне врут. Иногда это почему-то не срабатывает и могу обмануться, но если почувствую ложь, то это совершенно точно. А твои чувства к Валентину потому и зависли в мёртвой точке, что ты ему не доверяешь и подсознательно противишься дальнейшему сближению. Я могу попробовать после регистрации...
– Спасибо, Оля, но не надо. С этой проблемой я буду разбираться сама.
– Вы долго будете общаться? – раздался из-за двери голос Валерия Сергеевича. – Таня, у меня есть разговор к Ольге.
– Мы уже закончили, сейчас идём, папа, – ответила Таня. – Пошли к ним. Раз отец зовёт, значит, у него к вам что-то важное. Напоследок хочу спросить, есть у меня что-нибудь серьёзное?
– Ты спрашиваешь о болезни? Я пока не могу проводить диагностику и целенаправленно действовать на что-то одно, но это и не нужно. Я вылечиваю своим присутствием все болячки, только для этого нужно не двадцать минут, как в случае с твоей мамой, а часа два-три, а в тяжёлых случаях приходить ещё раз.
– Ты очень понравилась деду. К нему теперь ездит массажист, а он сам несколько раз в день делает упражнения для ног. Говорит, что к весне будет бегать. Мы с тобой заболтались, пошли быстрее, а то отец будет сердиться. Он либерал, но не отличается большим терпением.