Он подошёл к журнальному столику, на котором стоял телефон, включил громкую связь и, подмигнув Ольге, набрал номер. Она, не дожидаясь приглашения, подошла к дивану и села, с интересом слушая разговор.
– Привет, Киря!
– Тебе чего?
– Ты что, с утра не в настроении?
– А не пошёл бы ты на!..
– Жаль, я думал, что тебе нужны деньги. Небось, папаша больше их не даёт?
В ответ раздались матюги. Когда они стихли, разговор продолжился.
– Мамаша тоже больше не бросает свои цацки?
– Что от меня нужно-то и сколько дашь?
– Предок прислал ко мне целителя. Девочка – божий одуванчик. Я усомнился в её способностях, а она предложила пари. Сказала, что слегка надрежет ладонь и тут же её вылечит. Я пожертвовал бы своей клешнёй, тем более что ставит сто баксов, но завтра соревнования. А если не получится с лечением? А на тебе всё заживает как на собаке.
– Ты говори, да не заговаривайся. Яне дам резать руки меньше чем за две сотни.
Было видно, что Виктор заколебался.
– Давай так, – решил он. – Если тебе вылечат руку, получишь сто баксов, а если нет – плачу ещё сотню сверху. По рукам?
– По рукам! Когда идти-то?
– Да прямо сейчас и иди, мы будем ждать.
– И не жалко денег? – насмешливо спросила Ольга.
– Немного, – ответил Виктор. – Ничего, я возьму их с отца как компенсацию за причинённый моральный ущерб!
– А ущерб причинила я? Интересно чем?
– Очень хочется затащить вас в постель, а нельзя, – признался он. – А это стресс и удар по здоровью. Сейчас прибежит наш Кирилл, так что пора идти готовить нож. Между прочим, очень интересный тип. Последняя клиническая стадия игрока. Проигрывал все деньги, которыми до недавнего времени обильно снабжал папаша. Погорел на жадности. Маман оставила в прихожей сумку с золотыми побрякушками, а он спёр их и продал по дешёвке из-за того, что не было денег на игру. Отец выдрал и перекрыл финансирование, да толку-то. Его надо было драть лет десять назад. Звонит, пойду открою.
Ольга ожидала увидеть здоровенного парня, а появился высокий худощавый юноша, интеллигентный облик которого усиливали очки в роговой оправе.
– И это целитель? – показал он пальцем. – Ты что гонишь? Разыграл, да? Да я вас сейчас обоих поставлю раком, сначала её, а потом и тебя! Где баксы?
– Виктор, принесите обещанный нож. Я вижу, что этот милый мальчик хочет, чтобы я не только поцарапала ему ладонь, но и отхватила его поганый язык! Я у вас задержалась, а моё время ценится очень дорого. Вы уже созрели для операции, если не нуждаетесь в моих услугах. А вот и нож! Он чистый?
Увидев в её руке большой столовый нож, Кирилл заколебался.
– Я передумал, – сказал он, пятясь к дверям в прихожую. – Вы здесь все психи, доверять таким...
– Я ухожу, – сказала Ольга. – Сеанс уже провела, и ты к завтрашнему утру должен быть почти здоров. Простата и после этого будет какое-то время уменьшаться. Держи свой нож.
Кирилл, разозлённый тем, что остался без денег, и осмелевший, когда Ольга лишилась ножа, схватил её за руку. Что он хотел сделать, осталось неизвестным: сильная пощёчина отбросила юношу в комнату, а Ольга обула сапоги, набросила на плечи пальто и вышла на лестничную площадку.
– У меня большое желание побыстрее разделаться с вашим списком, – сказала она дожидавшемуся возле подъезда Рыбину. – У вас есть клиенты, к которым можно поехать без согласования?
– Есть один, – ответил Виталий, – но и ему нужно звонить.
– Вот и позвоните, а я пошла в машину.
– Договорился, – сообщил Ольге Рыбин, сев в салон «форда». – Геннадий, давай на Арбат, возьми карточку с адресом. Едем к отцу одного из замов председателя следственного комитета.
– Почему-то у вас в списке одни замы, – поддела его Ольга, – ни одного первого лица.
– Список составлял не я, – пожал он плечами, – а Рогожину лучше знать, с кем иметь дело. Я думаю, что заместитель может выполнить работу не хуже своего шефа, а амбиций не в пример меньше. О клиенте рассказывать? Он сам в прошлом работал в Главном военном следственном управлении той же организации, где сейчас работает сын. В восемьдесят восьмом году по какой-то надобности отправили в Афганистан, где ему не повезло. Попал в переделку, в результате чего получил с десяток пулевых и осколочных ранений, был неоднократно оперирован и в строй уже не вернулся. А лет десять назад его состояние заметно ухудшилось, и с тех пор почти не вылезает из госпиталей. Ему только шестьдесят семь лет, но по внешнему виду можно накинуть ещё десять.