– Постараюсь. Для начала позвольте представиться. Я член коллегии адвокатов Михаил Вениаминович Минц. К вам меня направили очень серьёзные люди. Нужно срочно оказать помощь одному из них, находящемуся в тяжёлом состоянии.
– И что же случилось с вашим серьёзным человеком?
– Несколько огнестрельных ранений. Хирург извлёк пули, но лечить отказался. Случай, по его мнению, безнадёжный.
– Ну и я отказываюсь. Я уже полностью выложилась и не в состоянии лечить. К тому же не хочу иметь никаких дел с криминалом.
– Зря вы так, Ольга Александровна! – огорчился Минц. – Право слово, зря. Я могу понять отказ, связанный с вашим состоянием, но в остальном... Те, о ком я говорю, тесно связан со многими из ваших клиентов, и обладают достаточно большими возможностями, чтобы заставить считаться с собой любого. Это уже не говоря о том, что они очень щедро оплачивают услуги.
– Не скажете, как они на меня вышли?
– Вы засветились, когда лечили пострадавшего в аварии военного. Свидетелями был весь персонал лечебного центра, так что теперь вы известная личность. Значит, отказываете мне в просьбе? Мне безразлично, что будет с пострадавшим. Он мне не родной дядюшка и даже не клиент. А вот вас хочу предостеречь. Пострадавший, как бы это сказать деликатнее... не русского происхождения. Боюсь, что его друзья и родственники очень болезненно отреагируют на ваш отказ и его смерть. А вы ещё отказались вообще иметь с нами дело.
– А если бы не отказалась?
– Тогда вас прикрыли бы такие люди, с которыми те горячие парни вряд ли стали бы связываться.
– Эти горячие парни, случайно, не из Чечни? Ладно, можете не отвечать. Мой окончательный ответ будет отрицательным.
Недовольный адвокат и его охрана сели в машины и уехали, а Славины с Сергеем простились с остальными и поднялись в квартиру. Рогожин позвонил, когда Ольга переодевалась в спальне, поэтому с ним говорил Игорь. Выслушал, он поблагодарил и отправился к в жене.
– Звонил Рогожин. Предупредил, что, по его сведениям, завтра в Москву прилетает Дементьев.
– Вот гадство! – выругалась Ольга. – Мало нам было чеченских мафиози, так теперь и этого принесло.
– А кто тебе сказал, что это чеченцы? В Москве больше грузинского криминала.
– А для нас с тобой есть разница? Если прислали такую представительную делегацию, значит, речь идёт о крупной шишке. Уних сильные семейные связи, так что тех, кто будет нами недоволен, наберётся порядочно, и своё недовольство они будут выражать, как привыкли, – силой. Надеюсь, что ты ничего не говорил Рогожину?
– Зачем зря трепать ему нервы? Чем он может помочь в этой ситуации? А вот Рощину позвонить нужно.
– И он тут же предложит всё здесь бросить и переселяться на их базу, а я этого пока не хочу. Нужно дождаться приезда Рогожина и решить с ним вопросы по клинике, и не дали ответ на наши требования. Поэтому я считаю, что сейчас преждевременно попадать в полную зависимость от ФСБ. Но позвонить не помешает, может, он подскажет что-нибудь полезное.
Ольга как в воду смотрела. На звонок Игоря с описанием адвоката Алексей выругался и предложил немедленно переправить их на одну из баз ФСБ под Москвой.
– Мы пока не можем, – начал объяснять ситуацию Игорь. – Нужно дождаться Рогожина и решить с ним ряд дел, да и у вашего руководства нет по нам полной ясности. С клиентами мы закончили, так что постараемся как можно реже выбираться из дома.
– Я сам хотел вам позвонить. Нет, не по вашим требованиям, хотел передать, что завтра днём прилетает Дементьев. Это тот олигарх, чьи люди устроили на тебя засаду возле «Викинга». Возможно, его прилёт ничем не грозит, но всё равно будьте осторожны. Он не отморозок и, несмотря на криминальные замашки, не будет действовать нахрапом. Может даже явиться к вам с извинениями и предложением сотрудничества, хотя такое не в его характере. Я постараюсь хоть немного ускорить решение ваших дел, но ничего не обещаю – это не мой уровень. Сегодня же посмотрю сводки по криминальным разборкам и, если нарою что-нибудь полезное, позвоню.
– Не нужно передавать содержание разговора, сказала Ольга. – Я на него настроилась и всё слышала. У нас до ужина целых три часа, и я думаю провести их с тобой в постели. Я тебя хочу, а желание женщины – закон! Да и у тебя после моих слов появилось желание. И не нужно возражать, забыл, что я могу видеть тебя без одежды?
– А кто возражает, я, что ли? Но не слишком ли ты слаба?