- Теперь альбом репродукций сеньора Маркуса мой!
Рядом заливисто хохотала Вероника, хлопая в ладоши.
- А на что вы поспорили? - с интересом спросила Лорен, рассматривая необычный подарок. И как он ей не понравился сразу, вполне миленький. Странный только очень.
- Я думал ты будешь визжать, - обиженно заявил ей Вин.
- А я вспомнила, как ты ела тараканов, и сказала, что тебя костяной химерой не испугать! - довольно добавила София.
- Это некромеханика, а не костяная химера! - возмущенно исправил сестру Винсент. - Это эволюция механики и некромантии! Вот выучусь и создам себе разумное кресло!
- Но у него костяные составляющие! - не успокаивалась София. - А значит, это костяная химера!
- А что он умеет? - Лорен решила прервать спор, в котором ничего не понимала.
Старшие дети моментально смутились.
- А они не знают! - весело сообщила Вероника. - Они всю ночь его делали и не успели испытать.
- А как его имя?
София и Винсент опять переглянулись и синхронно пожали плечами.
Существо замерло и повернуло в сторону Лорен безобразную голову. Милашка. Ну почти... Если привыкнуть.
- Я придумаю ему имя. Потом. Когда мы лучше познакомимся.
Лорен обдало волной благодарности. Странные ощущения. Не мысли, не слова, просто эмоции, но такие яркие.
- Это защитник, между прочим. - Винсент сел за стол. - От всяких ворон общипанных...
Лорен не сразу поняла, о ком он говорит, а когда поняла- прыснула.
- Он не общипанный, а очень милый и симпатичный.
- Вот папа узнает и крылья ему обломает, - буркнул парень.
Лорен посадила подарок на плечо и потрепала надутого Винсента по голове.
- Может, партию в шахматы? А потом пообедаем?
- И погуляем в парке? - Вероника подтащила ей стул.
- Обязательно!
Интересно, откуда они узнали про ворона?
[1] Темный (исп.)
Глава 15.Среди воронов и стервятников
– Это что за кошмар?
Раздалось шипение, грохот, тихое ругательство, и в комнате загорелся тусклый свет. Марк с удивлением рассматривал шипящую на него химеру. Хотя, пожалуй, от химеры в этом несуразном существе было очень мало.
– Брысь!
Лорен приоткрыла глаза и сонно спросила:
– Как вы его назвали?
– Кошмар.
– Ага, так и буду звать. Ой, дон Марк, что вы делаете?
– Целую тебя.
– Он же смотрит!
– О, боги! Мне теперь спрашивать у дохлой железяки разрешение поцеловать девушку?
– От вас пахнет кровью, серой и женскими духами.
– Да? Ладно, поцелуй меня, и я пойду в душ.
– Это неприлично – врываться к девушке посреди ночи и требовать поцелуи!
– Не помню статьи в контракте, запрещающей это делать. Зато помню, что девушка должна быть покладистой и милой.
Лорен хихикнула, закрыла глаза и покорно подставила губы. Марк склонился над ней, вдохнул знакомый аромат и прежде чем накрыть ее губы своими, шепнул:
– Клубника, обожаю клубнику.
В душе пришлось задержаться. Ночка выдалась бурной. Пока обработал глубокий порез от зачарованного оружия, пока сменил повязку на заживающем ожоге, пока смыл кровь с волос, прошло не менее получаса, и когда Марк вернулся из душа – Лорен мирно сопела, а Кошмар лежал рядом с ней на подушке, поджав под себя лапки, и следил за герцогом тремя парами зеленых глаз.
– Иди сюда.– Марк протянул раскрытую ладонь и химера переползла на нее.
Демонолог внимательно всмотрелся в ауру создания. Винсент все же гений – он поместил плененную душу в это несуразное тельце, сохранив зачатки разума и эмоции. Вот только намудрил с определениями и задачами. Но это просто от отсутствия жизненного опыта. Марк немного подправил работу сына, добавил кое-что от себя и, сообщив пленной душе, что отпустит ее, если она справится со своей задачей, засунул Кошмарика под кровать. Чтобы не подсматривал. Душу Вин явно выклянчил у Константина. Нужно завтра уточнить, чья именно душа отрабатывает свои прегрешения. Праведников в коллекции дворецкого быть не могло. Да и Софи бы не позволила.
Марк зевнул, полюбовался на спящую девушку, рассуждая, что же такого есть в ней, что его тянет к подарку и телом и душой? Да, она красива, но он видал женщин красивее. Она милая, стеснительная, наивная, но эти качества никогда его не привлекали. Смелая, отчаянная, неглупая. И независимая. Какие бы рамки и ограничения он ни пытался ей очертить, девчушка с успехом из них выскальзывала. А еще она любила его детей. Любила такими, какие они есть, со всеми их недостатками. И просто... просто она была живой. Именно живой, теплой, родной. И очень возбуждала Марка. До безумия. Вот и сейчас он не удержался и поцеловал оголенное плечико, и тут же скривился от пронизывающей боли в свежей ране. Надо же – так глупо подставиться под зачарованный нож!