– Не такие уж вы простые, – рассмеялся Валерий Сергеевич. – Пройдёт не так много времени, и я стану гордиться дружбой с вашей женой. Олигархов много, а она такая одна. Да и вы, Игорь, изменились: в вас чувствуется сила.
– Он у меня почти Рэмбо, наши друзья даже сочли, что можно дать на одну звёздочку больше. За те четыре месяца, которые издевались над моим мужем, он умудрился пройти годовую программу подготовки, да и в магии уже не полный профан, хотя находится в самом начале пути.
– Вы можете лечить, Игорь? – удивился Рогожин. – Как же это вам удалось?
– Лечить не научился, да мне это и не нужно. А удалось... Медитации плюс помощь жены. Но у меня пока всё на уровне ярмарочных фокусов. Если хотите, могу показать.
Игорь вынул из кармана брюк теннисный шарик, который сам начал подпрыгивать у него на ладони всё выше и выше.
– Достался в наследство от хорошего человека, – объяснил он, имея в виду шарик. – Если ничего не выйдет с лечением, пойдём на эстраду. Я буду жонглировать, а жена выступать с Муркой.
Кошка подняла голову, посмотрела на Игоря и презрительно фыркнула, словно выражая свое отношение к подобным предложениям.
– Она действительно вас понимает?
– А чему вы удивляетесь, Валерий Сергеевич? – засмеялась Ольга. – Кошачье племя гораздо умнее, чем принято о нём думать. Просто кошки считают людей не хозяевами, а членами своего прайда, и слушаются не тогда, когда нужно вам, а по настроению. К тому же у Мурки мозг раза в три больше обычного. Давайте не будем отвлекаться на кошек, показывайте и рассказывайте! Мне не терпится войти в курс дел.
– Когда вы подъезжали к клинике, видели, что она состоит из четырёх зданий. Первое и основное, в котором мы сейчас находимся, – это и есть клиника. Второе – это инженерный корпус. Поскольку строили за городом, основные сложности были с коммуникациями. По нашей просьбе был выделен участок с остатками соснового леса, находящийся в пяти километрах от газораспределительной станции, с которой газ отводится в несколько населённых пунктов. Понятно, что и мы туда присосались. Газ используется для обогрева в холодное время года, бытовых нужд и для получения электроэнергии. Проектировщики сочли целесообразным не прокладывать линию электроснабжения от ГРС или из другого места, а установить в инженерном корпусе два электрических генератора на газе. По цене получается не намного больше, но зато надёжнее. Вода местная. Пробурили скважину и установили станцию очистки. Третий корпус построен для охраны и прочего персонала. Люди могут отдохнуть и при необходимости переночевать. Последнее здание – это маленькое, но уютное кафе, рассчитанное на персонал лечебницы и немногочисленных возможных гостей.
– А где ночевать нам, если вдруг придётся?
– В основном здании клиники у вас есть что-то вроде квартиры. Там имеется всё необходимое, кроме кухни. При наличии кафе она не нужна.
– А что по охране?
– Я, Игорь, мало в это вникал, охраной занимались ваши друзья. Они же предъявляли требования к строителям по своей части. Знаю только, что в охране задействованы четыре технических специалиста и двенадцать головорезов вашего управления. Масса датчиков и камер и по периметру, и внутри всех зданий. Как и требовали, коммуникации сделаны только оптоволокном, а вся электроника заключена в стеклянные экраны. Кроме охраны, в клинике работают пятьдесят три человека. Точнее, будут работать с завтрашнего дня, пока в ней только охрана. На завтра приём больных не планировали, оставили этот день, чтобы вы могли познакомиться с персоналом и определить порядок лечения. Какие у вас возможности в этом плане?
– Возможности существенно выросли, – ответила Ольга. – Я не Кашпировский и не Чумак, но полсотни тяжёлых больных могу принять сразу и после этого быстро восстановлю силы, не прибегая к помощи мужа. Но мы не будем демонстрировать массовые сеансы исцеления. Это сильно обесценит мои услуги в глазах общества и вызовет ненужный шум.
– Неужели вы рассчитывали, что не вызовете шума? – удивился Рогожин. – Я не считал вас наивной.
– Шум бывает разный, – объяснила Ольга. – Определённая известность будет только на руку, а вот излишний ажиотаж – уже нет. Поэтому мы примем компромиссный вариант. В день я буду принимать, скажем, три-четыре группы пациентов по пять человек в каждой. Потом будут идти «бюджетные» больные по программе изучения моего лечения. В это время здесь будет находиться группа медиков, которые займутся изучением процессов, протекающих в организме человека при при исцелении. Я не облагодетельствую всё человечество, но если медикам удастся создать препараты...