– Бедная девочка, – уже в автомобиле говорила Ольга. – Вся комната завалена игрушками, много книг, компьютер, куча всего и нет ни одной подруги. Вы видели, как она в меня вцепилась?
– Так у вас всё получилось? – спросил Рогожин.
– Я думаю, что завтра она уже будет шевелить пальцами. Раз процесс пошёл, не вижу сложностей.
– Они появятся, когда узнают о её выздоровлении, но это было предсказуемо. Мне или прятать вас для собственного использования, или применять ваши способности с пользой для себя и для вас и готовиться к грядущим неприятностям. Слишком в паскудном мире мы живём, ребята. Знайте только, что, пока я жив, вас не брошу. И из-за вашей пользы, и из-за остатков порядочности, которые во мне уцелели. Поэтому будем лечить людей из моего списка. Если успеем поднять на ноги хотя бы половину, нас без хрена не съешь! У этих людей огромные связи и влияние. И важно то, что у них сохранилась совесть, а то ведь есть такие, кого и лечить опасно. Вы его вылечите, а вместо благодарности получите комфортабельную тюрьму и пожизненное рабство.
– Это не так просто, Валерий Сергеевич, – сказал Игорь. – Ольга не катализатор, который достаточно сунуть в раствор. Одно её присутствие никак не влияет, важен эмоциональный настрой. А таких тюремщиков она будет не лечить, а убивать, и это от неё не зависит. Даже если мне начнут тянуть жилы, чтобы заставить её лечить, ничего не получится. Насильно мил не будешь.
– Завтра выберите время и съездите в клуб, о котором я говорил. Рыбину я уже дал указание.
– Ну что, вот и закончился первый рабочий день на новом месте, – сказал Игорь, когда шеф уехал, а они поднялись в свою квартиру. – Теперь это наш дом. Как настроение?
Он растрепал ей волосы, как любил делать когда-то, и обнял прижавшуюся к нему девушку.
– Игорь, мне страшно! – голос Ольги дрогнул, она всхлипнула и уткнулась ему в грудь лицом.
– Ты что, маленькая? Моя героическая жена и эти слёзы! Ты же вообще ничего не боишься!
– Ничего не боятся только кретины. Немного храбрости в том, чтобы раскидать бандитов, если я заведомо сильнее. А ты из-за меня ввязался в такую игру, что или грудь в крестах, или голова в кустах. И мне кажется, что охотники за нашими головами скоро будут выстраиваться в очередь. Надо было не спешить, разобраться с наследством Занги, улучшить тебе организм, а уж потом во всё это встревать. Шансов выкрутиться было бы больше.
– Ничего, завтра поедем в клуб и послушаем, что по поводу твоего мужа скажут специалисты. Можно ли из меня в короткие сроки сварганить Чака Норриса. Я постараюсь не быть для тебя обузой. И не надо вскидываться и убеждать меня в том, что никакая я не обуза. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. А в остальном положимся на опыт Рогожина. Мне придётся, забыв о сне, качать мышцы и отрабатывать удары и стрельбу, а тебе – рыться в своей памяти и искать то, что может придать новые силы. А если навалятся неприятности, то это произойдёт не сразу. Позже надо будет поинтересоваться у Рогожина о запасном варианте на случай бегства. Хотя мне страшно не хочется покидать Россию. Пусть здесь мрачновато, неуютно, а порой и страшно, но это своё, родное. Мрачность и неустроенность – только одна сторона жизни, а есть и светлые. И потом бросать родителей...
– И всё из-за меня!
– Из-за тебя, – подтвердил он, целуя солёные глаза. – У меня теперь всё в жизни будет из-за тебя. Из-за чего рисковать мужчине, если не из-за любимой женщины? Я тебя ещё и за то полюбил, что ты драчунья и непоседа, которой мало всего на свете. Ты выбила зубы тому хаму в девятом классе, и я сразу же решил, что надо держаться этой девчонки. Она не даст себя в обиду, и мне не потребуется вмешиваться. Да и вообще посмотрят, какая у меня жена, и решат, что я ещё круче, а связываться с таким...
– Да ну тебя! – засмеялась Ольга. – Всё-то тебе шутки!
– Если муж шутит, а жена плачет – это нормально! – наставительно сказал Игорь. – Гораздо хуже, если происходит наоборот.
– Хуже для мужа? Ладно, ты меня успокоил, пошла переодеваться. Уже, наверное, пора ужинать, а то нас в гостях даже тортом не угостили, жмоты!
Она ушла в спальню, а Игорь остался стоять, пытаясь справиться с тоской и предчувствием беды. Жену он успокоил, кто бы успокоил его. И как она не почувствовала его настроения с её-то чувствительностью? Нужно было срочно взять себя в руки, а сделать это было нелегко. Он привык нести груз ответственности за себя и за жену, а сейчас от него почти ничего не зависело. Плыви, рыбка, по течению в надежде, что никто не расставил на твоём пути сети. Хорошо тем, кто может позволить себе быть слабым, он такой возможности не имел.