– Вы можете вызвать домой свёкра? Дело касается его жены. Если я буду лечить вашу дочь, лечение может ударить по ней.
– Я не знаю... – растерялась Надежда. – Это какая-то мистика, я в такое не верю...
– А пропади всё пропадом! – разозлилась Ольга. – Одной ведьмой будет меньше! Поднимать руку на детей сына – это уже перебор!
Она села на стул и начала вливать в ауру ребёнка столько силы, сколько могла в себе зачерпнуть, стараясь смыть чёрную дрянь вместе с опять появившимся изображением женщины. Не сразу, но ауру удалось очистить. Следующим этапом стала чистка основного канала, которую Ольга проделала тем же способом.
«Сколько же я влила в неё энергии? – подумала девушка. – Больных на пять точно хватило бы. Плохо быть неумехой и действовать голой силой».
Девочка менялась на глазах. От былой грусти не осталось и следа. Она заинтересовалась незнакомой тётей и подползла к ней на четвереньках. Ольга взяла малышку из манежа и посадила себе на колени.
– У неё порозовело лицо! – заметила мать. – Мне кажется, или ей на самом деле лучше?
– А вот это мы сейчас проверим! – сказала Ольга.
Она опять взяла ребёнка на руки, отнесла на середину комнаты и поставила на ножки. Потом отошла на несколько шагов и присела на корточки, протянув к девочке руки.
– Иди сюда, солнышко! Только не ползком, а ножками!
Оленька растерянно повернулась к матери, словно ища у неё поддержку. При этом она чуть не упала, но сумела восстановить равновесие. Найдя глазами Ольгу, она увидела её руки и неуверенно сделала шаг. Покачнувшись, поставила вторую ножку и торопясь побежала. Ольга сделала шаг навстречу и успела подхватить, когда девочка на последнем шаге запнулась и начала падать.
– Вот мы и пошли! – Ольга подняла девочку над головой. – Какие мы молодцы: совсем не боимся высоты!
Она несколько раз подбросила Оленьку, вызвав у неё радостный смех.
– В первый раз слышу, как она смеётся, – зарыдала Надежда. – Я своими руками задушу эту старую сволочь!
Малышка услышала, что мама плачет, перестала смеяться и тоже сморщила личико.
– Мне тоже с вами заплакать? – растерялась Ольга, глядя на ревущих мать и дочь. – Надя, прекратите немедленно, довели её до слёз!
– А как может аукнуться жене нашего банкира твоё лечение его внучки? – спросил Игорь, когда направились по второму адресу. – Как бы Рогожин не получил от него вместо благодарности что-нибудь другое.
– А я знаю? В тех книгах, которые я покупала, об этом было несколько строк, да и те я только бегло просмотрела. Не верила я тогда в сглазы и проклятия, да и пишут об этом по-разному. Сходятся только в том, что между проклявшим и проклятым имеется связь. Надеюсь, у других клиентов будут обычные болячки, а то я сильно потратилась на эту малышку. Кто у нас на очереди?
– Мальчик. Ему восемь лет, зовут Антон. Родители...
– Обойдёмся без описания его родни. Что по болезни?
– У его матери сахарный диабет, и она передала его сыну. В возрасте четырёх лет определили сахарный диабет первого типа. Представляете, как постоянно колоть инсулин такой крохе? Я лично не представляю. И это не лечится.
– А мать?
– С матерью легче, и клиенты о ней не договаривались. Так что смотрите сами, лечить её заодно с ребёнком или нет.
– Ладно, там посмотрим. Что, уже приехали?
Встретили на этот раз без радости, но и не выказали недоверия. На предложение пройти лечение вместе с сыном его мать отреагировала как-то вяло, неопределённо мотнув головой. Ольга посчитала это согласием и села между ними на диване, стараясь вызвать к клиентам симпатию. Сделать это было нелегко, потому что она испытывала неприязнь к молодым толстым женщинам, раскармливающим детей до состояния поросят. Пришлось воспользоваться проверенным приёмом: вспоминать счастливые моменты в жизни и думать об Игоре. Просидев с ними для гарантии час, Ольга напоследок щедро поделилась энергией.
– Может, хватит на сегодня? – предложил муж. – По-моему, ты уже выложилась.
– Раз обещали, надо съездить. Да, я немного устала, но одного ребёнка как-нибудь выдержу. Нужно заканчивать с лечением и заняться собой. Всё-таки лечить вслепую долго, неудобно и затратно. Мой дед лечил походя, даже не приближаясь к больному, а мне приходится о них тереться. Кто у нас последний?
– Опять мальчишка, на этот раз старше, – ответил Виталий. – Зовут Кириллом. В двенадцать лет он фактически обречён. Врождённый порок сердца, и прогноз по течению болезни неутешительный.
– Лечили?
– Он неоперабелен, а терапия даёт только отсрочку.