– Папа, может быть, хватит? – спросил Валерий. – Честное слово, достало уже. Мы и сейчас развиваемся.
– Развивается он, – проворчал старик. – С нынешним руководством не очень-то разовьёшься! На людях демонстрируют самостоятельность, а на деле пляшут под дудку американцев.
– Конечно, во всех бедах виноваты американцы, – язвительно ответил Валерий. – А свои остолопы ни при чём.
– А что, нет? Был один нормальный руководитель – это я говорю о Примакове – и того убрали с их подачи. Это до тебя пока не добрались. У тебя работают на экспорт треть предприятий. Вот погоди, лопнут ещё несколько финансовых пузырей, которые выдувают в Штатах, запоёшь по-другому!
– Я пойду распоряжусь насчёт чая, – не выдержал Валерий. – Всё ты говоришь правильно, только толку с этих слов…
– А то я сам этого не понимаю, – с горечью сказал Сергей Павлович, глядя в спину уходившему сыну. – А кто поймёт меня? Я всю жизнь прожил на Урале и не рвался в Москву, как другие. Я и после всего не хотел уезжать, когда Валера предложил переехать к нему. А что было делать, когда старые знакомые и соседи в глаза обзывают ворюгой, а когда не могут сказать, так думают? Хорошо, что Мария умерла, не увидев, как от неё отворачиваются и плюют вслед. И за что? За то, что я пахал днями и ночами, или за сына? Ну позволил бы я тогда забрать тот завод одному из московских мальчиков, которых на него намечали. И кому от этого было бы лучше, если бы он пустил его по ветру? Государству? Тем, кто на нём до сих пор работает и получает неплохую зарплату? Эх…
– Не расстраивайтесь так, Сергей Павлович! – Ольга обняла старика за плечи. – Вам ли не знать людей? Они быстро забывают всё хорошее, но стоит один раз сделать то, что в глазах большинства достойно осуждения, и потом уже не отмоешься.
– Ты-то откуда можешь об этом знать, дочка? – удивился он. – Неужели действительно старше, чем выглядишь?
– Это связано с даром целителя. Прислушайтесь к себе, как самочувствие?
– Ничего не ощущаю, – неуверенно сказал старик. – А что должно быть?
– А ничего! – засмеялась Ольга. – Просто должны чувствовать себя здоровым человеком. Может быть небольшая слабость, но и она уйдёт через несколько дней. Попробуйте встать.
Сергей Павлович поднялся с кресла, прошёлся по комнате и несколько раз присел.
– Коленей не чувствую, боли исчезли, и печень не беспокоит. Это надолго?
– Трудно сказать, – задумалась Ольга. – Года на два-три. Если вернутся неприятные ощущения, скажите сыну и я приеду.
– Да вы, милая, просто волшебница! В последний раз я так чувствовал себя лет десять назад. Ну наконец-то! Ты пошёл за чаем или смылся от болтливого старика?
– За чаем, за чаем. А ты уже бегаешь? Помогла тебе наша кудесница?
– Ещё как помогла! Перед вашим приездом разболелись колени и в боку опять распирало, а теперь вообще нигде не болит, да и сил вроде прибавилось. Где чай?
– Сейчас Нина принесёт. Ольга, вы любите заварные пирожные? «Наполеона» у отца, к сожалению, нет.
– Сюда придётся ещё съездить, – сказал Рогожин, когда садились в машину, – а то отец меня заест, очень уж вы ему понравились, даже не считая лечения. Он после смерти матери тяжело сходится с людьми и обижен на весь свет, включая меня. Поэтому гости у него явление редкое, я уже и забыл, когда он был таким оживлённым и весёлым. У меня, кстати, прошла головная боль. Это не может быть следствием вашего лечения?
– Может, – ответила довольная проведённым днём Ольга. – Я лечила вашего отца, но, видимо, и вас зацепило.
– Я не вижу отката, о котором вы говорили.
– Я хорошо себя чувствую. Меня зарядило энергией происшествие в поезде, а на вашего отца ушло мало сил. С вами не нужно специально сидеть. Мы только в машине пробудем вместе часа три и сидели рядом у вашего отца. Думаю, что этого будет достаточно. Мы ведь и дальше будем встречаться? Вот и будете понемногу подпитываться. Хотя, если хотите…
– Нет, вы правы, пока воздержусь. Сейчас вас привезут домой отдыхать, а на завтра запланирована поездка в ассоциацию и к портным. Хотя, если у меня получится, вечером съездим к одному человеку.