– Думаю, что обойдёмся, – ответила Ольга. – Свадьба без друзей и родственников то же самое, что брачное ложе без невесты. Когда-нибудь сыграем её задним числом.
– Как хотите, – согласился Валерий Сергеевич. – Я уже кое с кем здесь говорил. Сошлись на том, что вам дают три дня на размышления, после чего проведут регистрацию. Я побуду это время в Москве, а потом слетаю на Урал. Не все дела можно переложить на подчинённых, иногда приходится работать самому. Свидетелей нашёл. У дочери есть хороший друг, и они не откажут мне в этой малости. Может быть, посмотрят на вас и узаконят свои отношения.
– Надолго уезжаете, если не секрет? – спросил Игорь.
– Пока планирую на неделю, а там как получится.
– Скоро ты опять будешь моим! – сказала Ольга, готовя себе в спальне место для медитации. – Муж – это звучит!
– А то я и так не твой! – он сгрёб её в охапку и начал целовать.
– Пусти! Ты меня заведёшь, и прощай медитация.
– Так ты определилась, чем займёшься?
– Начну с кундалини. Мне нужно срочно открыть высшие чакры, а это, на мой взгляд, самый быстрый путь.
– А для чего у стенки?
– Спина должна быть прямая, – объяснила Ольга. – Мне кажется, что проще это обеспечить, прислонившись к стене. Для этого в шатре у шамана специально вкапывали небольшой столбик. Я тогда гадала, для чего он нужен деду.
– Неужели для опоры?
– А ты попробуй несколько часов держать спину прямой и при этом не напрягать мышцы и ни на что не опираться.
– Тогда я пойду за комп. Сколько тебе нужно времени?
– Часа полтора-два, трудно сказать.
Телефонный звонок Сажина разрушил планы на вечер.
– Надо было отключить мобильный, – недовольно сказала Ольга, беря телефон из рук Игоря. – Кто звонит?
– Наш майор. Что-то у них случилось.
– Здравствуйте, Игорь Васильевич! – сказала она в трубку. – Что случилось?
Некоторое время Ольга молча слушала, что говорили, потом чертыхнулась и принялась собираться.
– Одевайся! – сказала она Игорю. – В ДТП сильно пострадал сын одного генерала с очень большими звёздами. Фишка в том, что этот генерал старый друг отца Сажина. Их семьи дружат лет двадцать. Пострадавший тоже служит, но в чине майора. Пять часов назад его машину протаранил какой-то кретин. Состояние очень тяжёлое, грудь смяло, много внутренних кровотечений. Он жив, но жизнь поддерживают только аппаратно. Стоит всё выключить – и финита. Пока надеялись, Сажин меня не беспокоил, но теперь родственникам сказали, что надежды нет.
– И много родственников?
– В Москве, кроме стариков, его жена и двое детей.
– И как ты думаешь вытаскивать его после двух больных? Рогожин в курсе?
– Звонил он Рогожину. Шеф не возражает, но оставил решение за нами. А как лечить… Что-нибудь придумаем, постараюсь не надорваться. Предупреди Сергея, пусть собирается. Они минут через двадцать пришлют машину.
– Оля, я за тебя боюсь!
– Ты вот что запомни. Если мне вдруг станет плохо, должны помочь уколы глюкозы внутривенно и кислород. Но постараюсь до этого не доводить. Иди к Сергею, времени почти не осталось.
За ними приехал сам Сажин.
– Здравствуйте, ребята! Садитесь быстрее, ради бога! Пётр, ставь мигалку!
Водитель закрепил на крыше красный проблесковый маячок, включил сирену и погнал машину путаным маршрутом, распугивая прохожих и заставляя прижиматься к обочине другие автомобили.
– Сейчас будем на месте, здесь недалеко, – сказал Игорь Васильевич. – Слава богу, такое время, что хоть как-то можно проехать, иначе пешком к вам прибежал бы, честное слово! Слава едва жив, у него сейчас всё искусственное: и сердце, и лёгкие, и ещё бог весть что. Я позвонил бы раньше, но его отец и слышать не хотел ни о каких целителях, пока врачи не сказали, что нет надежды.
– Постараюсь сделать всё возможное, – сказала Ольга. – По закону подлости у меня сегодня были два больных и оба страдали не насморком. Поэтому трудно сказать, насколько меня хватит. И имейте в виду, что в палату я иду с Игорем. Если мне станет плохо, он знает, что делать.
Машина въехала на территорию лечебного центра, сбавила скорость и по пандусу подкатила к большим двустворчатым стеклянным дверям. Им пришлось надеть халаты и маски, и Ольга тщательно вымыла руки, после чего бегом добрались до палаты, возле которой стояли в обнимку пожилой мужчина в генеральской форме и молодая симпатичная женщина с заплаканным лицом. Кроме облепленного шлангами и проводами больного, в палате находились двое: медсестра и врач, которые следили за показанием приборов и время от времени что-то меняли в аппаратах системы жизнеобеспечения.