Подарок
Как быстро всё растет. Выросли дети. Подросли внуки. Но быстрее всего растет живот. Сделав такое заключение, я положил на ломтик хлеба один кусок любительской колбасы вместо двух, как обычно. И устроился с бутербродом и чашкой кофе у телевизора.
Наконец-то! Будний день, а на работу идти не надо. Я первый день на пенсии. Вчера организовал свои проводы — в заводской столовой накрыл поляну на сорок человек, выслушал дифирамбы в свой адрес, получил в подарок спиннинг и набор для зимней рыбалки, хотя, если честно, рыбной ловлей никогда не увлекался.
Не успел я отпить глоток кофе и откусить от бутерброда, как раздался телефонный звонок.
— Да!
— Здорово, старик!
Звонил Генка, главный инженер нашего завода. Для всех он, конечно, Геннадий Леонидович, а для меня просто Генка, потому что мы однокашники. А стариком он называет меня с первого курса — я на год старше его. У Генки какая-то лапа в министерстве, поэтому он главный, а я всего лишь ведущий в заводском КБ. Точнее, с сегодняшнего дня уже никакой не ведущий, а просто пенсионер.
— Слушай, старик, в Энске поточная линия встала.
— И что?
— Ты же ее проектировал.
— Ген, отныне мне все это по барабану.
— Ну выручи, старик! Сгоняй в Энск. Кроме тебя там никто не разберется. Командировочные оплатим. И сверху получишь.
Генка сказал, что у поезда меня встретит сотрудник из моего КБ, у которого будут билеты, документы и аванс на командировку.
Стоял жаркий июльский вечер. На вокзал я пришел налегке, в портфель положил только смену белья и плавки. Энск — небольшой город у моря, надеюсь, хоть один-то денек удастся провести на пляже? Я выискивал глазами кого-нибудь из бывших сослуживцев. Кого же Генка решил отправить со мной? Эдика, молодого талантливого инженера? Или Костю, мастера на все руки? И тут меня сзади окликнули. Я обернулся и увидел Яну. Я бы сказал, что меня бросило в жар. Но, учитывая жару на улице, меня бросило в пекло!
Яна. Наша кабэшная красавица. Тридцатичетырехлетняя брюнетка, а выглядит как девчонка-первокурсница. Этакая Белоснежка. Про ее личную жизнь ходили разные сплетни — вроде как замужем, вроде как есть сын двенадцати лет. Но с мужем, вроде как, отношения не очень. По одним слухам недотрога, по другим — не то что семь гномов на ней побывало, а все семьдесят семь. Тем не менее, едва она появилась в нашем КБ, я сразу запал на нее. Слюнки так и текли. Короткая юбочка, стройные ножки, аппетитная попка, аккуратная высокая грудка, полные губки, маленький носик. зеленые глазки, черные кудри… Одного взгляда хватало, чтобы моя баллистическая ракета занимала стартовую позицию. Но… заводить шашни с подчиненными нормы морали не позволяли. Единственное, что мог себе позволить — по-быстрому вздро**уть в туалете, когда совсем уж невмоготу. Да еще при выполнении супружеского долга частенько закрывал глаза и видел перед собой черные кудри, белое личико, зеленые глазки…
Вагон оказался СВ, Генка не поскупился. В купе работал кондиционер, было даже прохладно. Мы поужинали в вагоне-ресторане и вернулись в купе. Поскольку Яна сама платила за ужин (командировочными деньгами), я на свои купил в буфете бутылку «Шато Лагранж» (в надежде, что вино не поддельное), которую мы уговорили под перестук колес за приятной беседой. Я шутил и рассказывал анекдоты, стараясь выбирать наиболее пристойные. Яна смеялась. А ближе к полуночи она выгнала меня в коридор, дескать, ей надо переодеться.
Когда она позволила войти, на ней был не то пеньюар, не то ночная рубашка, но что-то такое полупрозрачное, сквозь которое просвечивали пятнышки сосков, пупок и… Впрочем, этого видно не было, поскольку она сидела, положив ногу на ногу. Я даже не знал, как реагировать на это. Уж если она одетая вызывала во мне бурный всплеск эротических фантазий, то в таком виде… «Баллистической ракете» стало тесно в штанах. Это не осталось, конечно же, не замеченным Яной. Она удовлетворенно улыбнулась, видимо, удостоверившись, что добилась желаемого эффекта, улеглась на полку и накрылась одеялом.
— Всё, спать, Анатолий Сергеевич! Погасите, пожалуйста, свет, — и отвернулась к стенке.
Я выключил светильник, снял брюки и рубашку и тоже улегся в постель. Я не брал с собой дорожной одежды, поэтому лег спать в майке и трусах. В окно светила луна, иногда проносились мимо редкие фонари. Яна лежала, свернувшись калачиком, лицом к стене. Из-под одеяла выглядывала попка, прозрачная ткань ее одеяния четко прорисовывала обе половинки. Нет, я так не могу. Напряженный чл*н требовал ласки. Забраться к ней под одеяло? Но что-то останавливало. Боязнь того, какая будет реакция. «Пшел вон, старый козел!» Ведь на самом деле, она на год моложе моей старшей дочери! «Что ж, дружок, — я взялся за чл*н. — Придется мне удовлетворить тебя самому».