Перед сном у нас был неспешный «супружеский» секс. Спали мы вместе. Точнее, спала только Яна. Я лежал и не мог уснуть, глядел в потолок, обуреваемый думами. Что она чувствует ко мне, кроме животной похоти? Ведь для похоти можно выбрать партнера и помоложе, и поактивнее. Или это просто развлечение, коль уж волею случая мы оказались вдвоем? А может это… Черт, я боялся даже в мыслях произнести слово «любовь». А что я чувствую к ней? Сначала, когда она только появилась в нашем КБ — чисто животное влечение. Мне нравилось её милое личико, меня возбуждала её стройненькая фигурка. Меня волновали ее взгляды, голос, привычки. А дальше? Я привык видеть ее каждый день. Я тосковал, когда ее не было на работе, когда она была на больничном или в отпуске… И выходя на пенсию, я тоже думал о ней, как я буду без нее?
У нас не было точек соприкосновения, вне работы мы общались только на корпоративах. Мы никогда не ходили вдвоем в театр или еще куда… Но теперь, после того как мы были близки, мне без нее будет не просто тоскливо — плачевно и горько.
Однако у меня жена. Но что жена? Дети у нас выросли, сами своих детей имеют. Хозяйство? Разделим. Ей квартира, мне домик в деревне. Там и будем жить с Яной. У нее муж? Но если она любит меня? Подумаешь, разведется…
И мне уже снилось наше уютное гнездышко, куры во дворе, петухи…
Где-то за окном действительно прокричал петух. Ярко светило солнце. Яна еще спала. Я погладил ее по волосам и по щеке, а она проснулась, откинула одеяло и притянула меня к себе. Когда я кончал, Яна удержала мой зад, чтоб я не вытаскивал из нее. И это было блаженство — чувствовать, как смешиваются наши соки, как вливается в нее моя энергия, моя страсть...
На завод мы пришли где-то часам к одиннадцати.
— Ну, показывайте, что у вас за проблемы, — обратился я к мастеру цеха.
— Вот, транспортер не движется.
Я снял кожуха.
— Ну правильно, как он будет двигаться? Ременная передача ослабла. Тут есть устройство, регулирующее натяжение, а стопорный болт закручен! Где ваш наладчик? Выговор ему!
Так что, получается, большого смысла в нашей командировке не было. Могли бы и сами разобраться. И чего мы сюда тащились? Мы с Яной вернулись в гостиницу. Вид у меня, наверное, был очень злой, даже свирепый.
— Ну не сердись, Толь, — успокаивала меня Яна, расстегивая на мне брюки. — Зато нам хорошо было вместе, правда?
Она уложила меня на кровать, села верхом и двигалась вперед и назад. Ее нижние губы, словно рот, обхватывали мой чл*н и скользили по нему, а клит*р, словно язык, вылизывал его, щедро смоченного струящейся смазкой…
Утомившись сексом, ближе к вечеру мы пошли на пляж. Там мы разок окунулись в море, немного позагорали, а потом сидели в кафе недалеко от берега. С моря дул теплый бриз, откуда-то доносилась знакомая мелодия — хрипловатый голос пел под гитару. Мы потягивали вино, держались за руки и говорили о пустяках. И тут я не выдержал и сказал;
— Яна, я тебя люблю!
Она слегка улыбнулась, отвела взгляд и сидела молча, поигрывая полупустым бокалом..
— А ты? Яна, а ты? Ты любишь меня?
— Не знаю… — еле слышно прошептала она. — С тобой хорошо.
Мы допили вино и вернулись в номер. На следующее утро у нас были обратные билеты.
Домой я явился в приподнятом настроении. «Не знаю» — это еще не значит «нет». Жена была на работе. Я залез под душ. В памяти прокручивались эротические сцены нашей с Яной командировки. Баллистическая ракета снова заняла стартовую позицию, а шаловливые пальчики сами выпустили из боеголовки заряд. Едва я кончил, как услышал телефонный звонок. Накинув полотенце, я вылез из ванны и подбежал к аппарату. Звонил Генка.
— Ну как, старик? Понравился тебе наш подарок?
— Спиннинг? — не понял я. — Еще не расчехлял даже.
— При чем тут спиннинг? Я про командировку говорю.
— Подарок? — я все никак не мог врубиться.
— Ну да. Мы с Яной посчитали, что неплохо бы тебе в честь ухода из родных пенатов устроить такую романтическую командировку, — Генка рассмеялся.
— Так это что? Все было подстроено?
— Ну конечно, старик! Так ты как, доволен?
Я бросил трубку. На душе было мерзко и противно…