— Да ты бы кажется всех прихватил, дай тебе волю, — отмахнулся Джон.
— Но мальчонка… Он — то мне не нужен. И вообще он там явно лишний, — задумался Хамфри.
— Не говори так о мальчике. Он ни в чем не виноват, его отец храбро сражался и погиб в бою. И он навсегда останется герцогом Алансонским, кто бы ни владел его герцогством, — Джон и сам не ожидал от себя подобного возмущения, когда Хамфри упомянул маленького наследника герцога Алансонского, погибшего при Азенкуре. Хотя, казалось бы, какое ему дело до этого ребенка, которого он никогда в жизни, скорее всего, даже не увидит, — Уже поздно, Хамфри. Ты как хочешь, а я иду спать.
— Спокойной ночи, братец, — с притворной улыбкой ответил Хамфри, но сам он вовсе не собирался спать этой ночью. Раз уж он решил приятно провести время, то сделает это.
Часть VI
Прочтя молитву, Алиса собиралась отойти ко сну. Сегодня она наконец-то, впервые за долгое время уснет спокойным и безмятежным сном, не думая о том, что происходит во Франции, не тревожась о матушке, младшем брате и сестрах. На события во Франции она все равно никоим образом повлиять не могла, так стоит ли в таком случае тратить понапрасну слезы, а о ее семье позаботятся. Господин ведь обещал, и он обязательно выполнит свое обещание. Алиса была абсолютно уверена в этом, так же, как и в том, что ничто ей более не грозит. Она вновь дотронулась рукой до своей щеки, вспоминая о прикосновении герцога Бедфорда. Оно было… приятным? Да, ей нравилось ощущать прикосновение его теплых пальцев на своей щеке и признаться честно, она и сама была бы не против к нему прикоснуться, дотронуться до лица, коротко стриженных блестящих волос… Алиса не могла отрицать того, что монсеньор Бедфорд был весьма привлекательным мужчиной, и… неужели он ей нравится? Она улыбнулась при этой мысли и прикрыла глаза. Не время придаваться странным и неуместным рассуждениям, настала пора спокойного сна. Но, кажется у Господа были совсем иные планы по этому поводу, как только Алиса почувствовала, что ее веки тяжелеют и смежаются, а сама она засыпает, в комнату кто-то вошел. Тот, кто ступал почти бесшумно и неслышно. Быть может, это сон, и ей лишь чудится? А быть может, это господин вновь пришел к ней? Что же ему надо в такое позднее время? Но, что бы ему ни было нужно…
— Господин… — чуть слышно спросила Алиса, — Монсеньор Бедфорд?
— Да, это господин. Но только не монсеньор Бедфорд, — Алиса услышала насмешливый голос, но голос этот принадлежал вовсе не ее господину. Голос Джона Бедфорда она бы узнала. Голос, который тревожил и волновал ее сердце. Нет, это был кто-то другой. Господи, но кто же? Кто пришел к ней в столь поздний час, и зачем? Широко распахнув глаза и прогоняя остатки так и не пришедшего сна, Алиса резко вскочила с кровати. Перед ней стоял красивый, молодой мужчина, держащий в руке свечу. Его длинные пальцы были унизаны дорогими перстнями. Внезапно, она осознала кто именно перед ней — это несомненно, был младший брат монсеньора — Хамфри Ланкастер, герцог Глостер. Но зачем он пришел к ней? Что же ей теперь делать и как реагировать на появление монсеньора Глостера?
— Монсеньор… Глостер? — Алиса была смущена и напугана, к тому же из одежды на ней была лишь ночная сорочка, — Простите… я не одета…
— Этого и не нужно, sweetheart, — усмехнулся Хамфри, — Ты ждала Джона?
— Нет… вовсе нет, монсеньор… Я не ждала… — покраснела Алиса. Теперь она явственно почувствовала опасность, исходящую от брата ее господина. Неужто он желает ее обесчестить?
— Так значит, Джон не приходит к тебе по ночам… — задумался Хамфри, — он сказал, что еще не испил французского вина. Но, скорее всего, обманул меня, — он сделал шаг навстречу Алисе, протянул руку и очертил указательным пальцем контуры ее красивых губ.
— Монсеньор. Прошу Вас… — из глаз Алисы брызнули слезы. Никто не поможет ей, кому нужны страдания простой служанки? Даже, если она станет кричать, никто не услышит, либо сделает вид, что не слышит.
— Мы можем неплохо провести время и без моего братца, раз уж он не почтил свою французскую пленницу вниманием этой ночью, — рассмеялся Хамфри и неожиданно сильно сжал Алису в объятиях. Ее глаза расширились от ужаса, теперь она поняла, что пропала. Казалось, выхода из этого ужасного положения просто не было.
— Монсеньор, умоляю! — Алиса попыталась сопротивляться, но руки монсеньора Глостера, казалось были сделаны из стали, а не из человеческой плоти.
— Только не говори, что еще не тронута. Все вы так говорите, — он схватил Алису за ворот ночной сорочки и сильно сжал, вероятно, намереваясь разорвать ее, но звук хлопнувшей двери заставил его ослабить хватку.