— Отпусти ее. Отпусти немедленно, — Алиса услышала знакомый голос. Ей казалось, что отныне этот голос будет самым любимым для нее, самым желанным. Он означал спасение. Ее господин поможет ей!
— Хамфри, ты не понял меня? Убери руки от Элис и уходи. Иди спать, — вошедший в комнату Джон говорил спокойным и ровным, но не терпящим возражения тоном.
— Я ничего дурного и не желал, — Хамфри разочарованно вздохнул. Кажется, приятно провести время ему нынче было не суждено, — Не тронул я твой подарок, не волнуйся, братец. Сам им пользуйся, — чуть пошатнувшись, Хамфри развернулся и покинул комнату.
— Элис? — Джон подошел к Алисе и обеспокоенно взглянул на нее, — С тобой все в порядке, он ничего дурного не сделал?
— Все в порядке, монсеньор… спасибо Вам, — слезы вновь потекли по лицу Алисы.
— Не плачь, милая. Все будет хорошо, — Джон осторожно обнял ее, провел рукой по распущенным длинным волосам, — Хамфри слишком много выпил. Он больше не потревожит тебя. И вообще, он скоро уедет. Признаться, он мне всегда надоедал, — усмехнулся Джон.
— Сначала я подумала, что это Вы… — сквозь слезы улыбнулась Алиса. На душе стало легко и спокойно.
— Что я пришел? А ты бы предпочла, чтобы это был я? — приподнял брови Джон.
— Да, монсеньор, — честно ответила Алиса.
— Что ж, уже очень поздно… Думаю, всем нам нужен отдых. А ты не бойся, милая. Спи спокойно, — погладив Алису по волосам, Джон склонил голову и поцеловал ее в щеку. Алисе показалось, что прикосновение губ господина еще приятнее, нежели прикосновение его теплых пальцев, и пережитый ужас уступил желанию наконец-то лечь в постель и уснуть глубоким сном.
Лондон, январь 1416 год.
— Так значит, ты не желаешь признавать меня своим королем?
— Нет, Ваше Величество, я служу лишь одному королю, и у меня лишь одна Родина, — Карл старался придать своему голосу решительности в разговоре с английским королем Генрихом. Нет, он не боялся его. И в душе понимал, зачем Генрих V пожелал его видеть. Наверняка, не только для разговоров о политике. А быть может, и вовсе не для этого. Карл лишь хотел сохранить остатки своей гордости, своего достоинства. Но возможно ли было добиться этого, находясь в подобном положении. В положении, когда он полностью зависел от своих врагов. Недавно пришло письмо от младшего единокровного братика Жана. Он писал, что клянется освободить его из английского плена, клянется освободить Францию, и верит, что когда-нибудь на земле Франции не останется ни одного англичанина. Бедный, наивный мальчик. Он совсем еще юн, и надежды переполняют его горячее сердце. Увы, Карл уже прекрасно понимал, что далеко не всем надеждам суждено будет сбыться. Хвала Господу, что Бонна и маленькая Жаннет здоровы, и с ними все хорошо. Филипп позаботится о них. Правда, иногда, при мысли о Филиппе у Карла сжималось сердце, дурное предчувствие беспокоило его. Он старался не думать о плохом, отгонять тревожные мысли, занимая свое время чтением и сочинением стихов. Да и Ричард был ласков с ним, внимателен, не позволял тоске поглотить его целиком. Но после Рождества пришло известие от короля. Тот желал видеть Карла, требовал встречи и немедленно. Под охраной, Карл вынужден был отправиться в Лондон. Что сулила ему эта встреча? Карл не верил, что сумеет договориться с королем о выкупе. Генрих вполне ясно дал понять, что не собирается отпускать его из плена даже за огромные деньги. Английский король предложил Карлу признать свою королевскую власть над Францией, и отречься от дяди короля — Карла VI. Быть может, тогда, он подумает об условиях освобождения герцога Орлеанского из плена. Карл знал, что это было лишь игрой. И Генрих знал, что Карл Орлеанский никогда не предаст своего дядю, ведь это означало предательство Родины, своих соратников, вассалов и членов семьи. Нет, он никогда не пойдет на сделку со своей совестью. Он ответил отказом — твердым и решительным. Уж лучше пожизненное заточение в Англии, нежели этот несмываемый позор.
— Что ж… Можешь идти, — провожая Карла взглядом, Генрих сузил свои большие карие глаза, затем чуть заметно кивнул молодому человеку, стоявшему неподалеку, в его зале для приемов.
Карл не верил, что все закончилось так скоро и король просто отпустит его обратно в Грумбридж. Предчувствие не обмануло его. Не дав Карлу покинуть замок, его путь преградил богато одетый молодой господин, которого он мельком видел, беседуя с Генрихом в большой тронной зале.
— Его Величество желает говорить с Вами наедине, милорд, — ледяным тоном сообщил ему господин.
— Кто Вы, монсеньор? — спросил Карл, хотя, на самом деле, это его уже совершенно не интересовало.