***
— Прими мои самые искренние поздравления! Ты умудрился стать отцом раньше меня, Джонни! — рассмеялся Генрих.
— Это неудивительно, — пробормотал в ответ Джон, — девицам ты внимания не уделяешь, в отличие от…
— Оставим объекты моего внимания мне, — отрезал Генрих. — Ты рад? Глядя на тебя, этого не скажешь.
— А ты рад, что у тебя будет племянник или племянница, Хэл?
— Безумно. Что может быть лучше племянников от пленницы — простолюдинки? — усмехнулся Генрих.
— Я прекрасно понимаю, что этот ребенок никому не нужен. Он не особо нужен даже мне. Но я позабочусь о нем, он получит должное воспитание и образование. И Элис ни в чем не будет нуждаться, — решительно ответил брату Джон.
— Заботься, кто же возражает? Все же, в нем будет течь кровь Ланкастеров. Наша кровь.
— А ты не оставил мысль о женитьбе на принцессе Екатерине? — решил сменить тему Джон.
— С чего бы? Французская корона будет моей, — сузил глаза Генрих.
— Она будет твоей. Я ничуть в этом не сомневаюсь.
Лондон, ноябрь 1416 год.
— Я не знаю, что Вам сказать, милорд… Состояние леди Элис очень тяжелое. Знаете, я думаю, что она должна произвести на свет не одного ребенка, а двоих. Ее чрево… оно слишком велико. Я почти уверен, что там двое.
— Двое? — удивленно переспросил придворного лекаря Джон, — Но как такое может быть?
— Такое бывает, хотя и очень редко. Двое детей — близнецы, — ответил лекарь.
Эта новость отнюдь не обрадовала Джона. Вместо одной проблемы у него появится сразу две. Он вспомнил древние поверья, по которым мать близнецов могли заподозрить в связи с самим дьяволом. Но, кроме Джона, его Элис ни с кем связей не имела, в ее искренней любви он не сомневался. Значит ли это, что дьяволом был он сам? Какая чушь, и кто нынче в нее поверит? А своих детей он не оставит, пусть их будет хоть трое. Состояние Элис, вот что должно волновать его в эту минуту. Лекарь сказал, что роды проходят тяжело. Дай Господь, чтобы все разрешилось благополучно. Он сдержал обещание, данное ей, и вернулся до того, как ребенок появился на свет. Вернулся с победой. Отныне, покорение Франции было лишь вопросом времени.
***
Звук плача ее малышей. Прекраснее любой дивной мелодии сладкоголосого менестреля. Промучившись сутки, Алиса произвела на свет двух прелестных младенцев — мальчика и девочку. Ричарда и Мэри. Она подарила своему Джону две новые прекрасные жизни. Он будет счастлив.
— Как ты, милая? — услышав любимый голос, Алиса слабо улыбнулась.
— Все хорошо. Я люблю тебя…
— Я тоже люблю тебя, sweetheart. Они так прекрасны. Я очень счастлив, — ответил Джон, сжимая ее руку, — Ты устала, нынче тебе нужен покой и отдых. Отдыхай, дорогая, — поцеловав ее в щеку, он покинул покои, чтобы Алиса могла как следует отдохнуть и восстановиться после тяжелых родов. Увидев своих двух малышей, он действительно испытал радость и гордость — те чувства, которые даже не ожидал испытать. Его детки были здоровыми и красивыми, с ясными голубыми глазами. Сын и дочь — маленькая Мэри и маленький Ричард. Он сделает для них все, что в его силах. Быть может, и Хэл, увидев их, полюбит своих племянников?
***
— Леди Элис… она… — замялся придворный лекарь, опуская глаза.
— Говорите, в чем дело. Я должен знать, — резко перебил его Джон.
— Вечером ей стало лучше… но ночью началась горячка…
— Элис умерла? — спросил он, побледнев. Неужто его милой француженки, матери его детей больше нет?
— Да, Ваша Светлость. Мне очень жаль.
— Пошел прочь… — тихо ответил Джон.
***
Джон прекрасно понимал, что его горе, наверняка, не разделит никто. Даже Хэл. Наоборот, скорее всего, он решит, что эта смерть лишь избавление от лишних проблем. Ведь Хэл не оставлял попыток найти для Джона невесту королевской крови, но отчего-то все эти попытки раз за разом терпели неудачу. Вряд ли кто-нибудь бы одобрил связь брата короля, наследника престола, с французской простолюдинкой, и бастардов от нее. Лишь ему одному были дороги два этих маленьких чудесных существа, полностью от него зависимые — память об Элис, ее подарок ему. Впрочем, Джон не привык ждать от кого — либо сочувствия и жалости, но и проявлять их не желал. Впереди было много важных дел. Хэл считал, что первостепенной задачей было покорение и удержание под контролем севера Франции — Нормандии.