— Вы оба мои мальчики, я вас обоих очень люблю. Запомните это, — герцог Жан уже серьезно, не смеясь смотрел на своих сыновей, — А главное, всегда любите друг друга. Будьте друг другу опорой и защитой. И всегда будьте готовы защищать Родину и короля. Пообещайте мне это сейчас.
— Обещаю, — улыбнулся Пьер.
— Я тоже обещаю, — вслед за ним радостно улыбнулся и маленький Жан, но затем снова нахмурился, — Я убью всех проклятых англичан! Пусть только придут!
— Вот эта идея мне по душе, — вновь рассмеялся Жан-старший.
— В такой погожий день говорить об убийствах. Ах, все вы мужчины одинаковы, что маленькие, что взрослые, — герцогиня Алансонская ласково потрепала своего сына по голове, затем Пьера.
— Англичане тебя украдут, когда увидят! — по всему было видно, что Пьер вовсе не собирался прекращать подшучивать над младшим братиком, — Ты хорошенький, как девочка! Жанно похож на Вас, мадам, — он посмотрел на герцогиню. Жан и впрямь был прелестным ребенком, с большими блестящими зелеными, словно летняя трава глазами, красиво очерченными розовыми губками и шелковистыми каштановыми волосами. Он напоминал маленького, пушистого зеленоглазого котенка, которого хотелось гладить, ласкать и целовать.
— Не украдут, я убью их всех, — Жан вновь нахмурился, но Пьер подошел к нему и защекотал, а потом стал покрывать поцелуями его личико, заставив того заливисто смеяться.
— Он и впрямь похож на тебя, дорогая, — герцог Жан задумчиво наблюдал за младшим сыном, — слишком красив… Но Мари не придала особого значения словам мужа...
— Мамочка… — Жан снова осторожно тронул матушку за плечо, теперь он видел, что она плачет. Мари повернулась к своему сыну, ее глаза были заплаканны, по лицу стекали ручейки слез. Она молча притянула Жана к себе и крепко обняла, — Отныне ты — герцог Алансонский, сынок… — тихим сдавленным голосом проговорила она.
— Нет, — Жан удивленно посмотрел на мать, — Не я. Папа, — мальчик почувствовал, что случилось нечто ужасное… Где его любимый папочка? Почему он не вернулся с битвы?* — Где папа?
— Твоего отца больше нет с нами… нет здесь… на земле, — с трудом подбирала слова Мари, — Но он всегда будет с тобой. Отныне он смотрит на нас с небес. Он в раю, милый…
— Нет! — на глаза Жана навернулись слезы, — Папа не мог меня оставить. Не мог!
— Он не желал оставлять тебя так рано, мое сокровище, — Мари прижала сына к себе, — Но наши враги отняли его у нас.
— Его убили? Убили англичане! — забыв о том, что настоящие рыцари не плачут, Жан зарыдал на плече у матери. Неужели он больше никогда не увидит своего любимого папу? Враги поплатятся за это! Он вырастет и убьет их всех.
Жан, II герцог Алансонский, ставший таковым всего шести лет от роду, подошел к резному столику, на котором лежал красиво украшенный кинжал. Совсем такой, какой был у его недавно почившего папочки. Совсем такой, какой он и хотел. Но папа говорил, что он еще слишком маленький, и Жану хотелось побыстрее вырасти. Теперь, кажется, он вырос… Сев на стул, стоявший возле столика, Жан взял в руки кинжал. Под ним лежала записка. В свои шесть лет Жан уже умел читать, хоть и не бегло. И эту записку ему нужно было прочесть, очень нужно.
«Мой прекрасный сын. Я пишу тебе, потому что не знаю увидимся ли мы в этом мире вновь. Это ведомо лишь Господу. Прошу тебя только об одном — не забывай своего отца, помни что я очень люблю тебя, и всегда буду с тобой, где бы я ни был. Мое сердце всегда с тобой. Прости меня, если я бывал излишне строг, я всегда желал тебе добра, чтобы ты стал сильным и отважным рыцарем. Помни о своем обещании — сражаться с нашими врагами и быть верным королю. Я хотел подарить тебе этот кинжал на твой седьмой день рождения, но чувствую, что не успею этого сделать. Возьми его сейчас. Пусть это будет моим последним подарком. Я люблю тебя, сынок. Пусть Господь хранит тебя.»
Лондон, декабрь, 1415 год.
— Прекрасный подарок на Рождество, не так ли? — с легкой усмешкой обратился к своему спутнику богато одетый мужчина лет тридцати.
— Но… милорд Уоррик, уверены ли Вы, что принцу понравится подобный подарок? — озадаченно спросил пожилой человек лет шестидесяти, вероятно бывший слугой богато одетого господина — Ричарда де Бошана, графа Уоррика, друга короля Генриха V и его младшего брата принца Джона Ланкастерского, которому король пожаловал титул герцога Бедфорда.
Казалось, что принц Джон был вовсе не из тех, кому могли бы прийтись по душе такого рода подарки.
— Не кажется ли Вам, что этот приз больше придется по вкусу милорду Глостеру? — спросил пожилой человек. Хамфри Глостер, самый младший брат короля и впрямь смог бы оценить подарок графа Уоррика. Вот уж, кто бы точно от него ни за что не отказался! Но отчего же граф решил сделать его именно Джону?