— Надеюсь, Вам понравится эта девица, хоть она и простолюдинка, но очаровательна, не правда ли? — отвлек Джона от его мыслей граф Уоррик.
— Да, она прелестна. И сколько же ты за нее отдал? Интересно, почем нынче французы? — усмехнулся Джон.
— Не думайте об этом, Ваша Светлость. Да разве ж подарки имеют цену? Я сделал это от чистого сердца, и цена не имеет значения.
— Хорошо, Ричард. Не буду тебя пытать. Надеюсь только, что ты не разорился на француженке Алисе, — добродушно рассмеялся Джон. Воспользоваться своим подарком он конечно сумеет. Если захочет.
Франция, замок Блуа.
Тринадцатилетнему Жану казалось, что Рождество в этом году его совсем не радует. Да и как радоваться, когда единокровные старшие братья — Карл Орлеанский и Жан Ангулемский находятся в заточении у ненавистных англичан? Вся ответственность за дела герцогства отныне легла на плечи единственного оставшегося на Родине брата — Филиппа, графа де Вертю. Ему было девятнадцать, и он конечно сможет справится с этой непростой задачей, а Жан должен ему во всем помогать и быть опорой и поддержкой в это тяжелое время. Жан тоже был сыном Людовика Орлеанского, но не являлся законным, он был рожден от любовницы Людовика — Мариэтты Д’Энгиен, и мать никогда не интересовалась судьбой своего греховно прижитого сына. Мать Жану заменила жена отца — Валентина Висконти, герцогиня Миланская. Она любила мальчика, как родного, но увы, ее не стало, когда ему было всего восемь лет, а годом ранее, по приказу бургундского герцога Жана Бесстрашного был убит его отец, родной брат короля Карла VI — Людовик Орлеанский. Маленький Жан остался сиротой, без состояния и титулов*, просто Жан — Бастард. Благо, старшие братья всегда были добры к нему, и не никогда не давали понять, что он им не ровня, так как являлся незаконнорожденным сыном их отца. А Жан в свою очередь, всегда старался быть им полезным, помогать и поддерживать во всем. Вот только, что он может сделать в столь юном возрасте и в подобном положении? С самого раннего детства, большую часть своего времени, Жан посвящал спортивным упражнениям и тренировкам с оружием, ведь он прекрасно понимал, что заслужить титул и сделать карьеру может лишь отлично показав себя на поле боя. Да и к тому же, ему это нравилось. Жан не мог дождаться, когда наконец сможет взять в руки настоящий меч и выйти на поле боя, чтобы сражаться с врагами. И вот, кажется, такой случай представился! Армия английского короля Генриха V вторглась во Францию, сея ужас и смерть, оставляя за собою разоренные города, пылающие деревни и горы трупов. Во что бы то ни стало, Жан желал присоединиться к королевскому войску и сражаться с кровавым Генрихом V. Но его планам не суждено было сбыться, потому что старший брат Шарль запретил ему и думать об этом, так как посчитал Жана еще слишком юным для ратных подвигов. Ему и впрямь еще не было даже четырнадцати. Шарль заявил, что вполне достаточно того, что одного брата он уже потерял. Жан Ангулемский был отправлен в Англию в качестве заложника, и перспективы его возвращения на Родину казались весьма туманными. «Я не прощу себе, если потеряю и тебя тоже», — сказал ему Шарль. Слово старшего брата было законом, его приказы не обсуждались. Жану пришлось смириться. И вот, теперь он потерял своего Шарля, брата, которого любил больше всех. Мечтательного и доброго, любящего тишину и уединение, пишущего прекрасные стихи. Жан никогда не слышал, чтобы Шарль повышал на кого-то голос, был груб или резок. Если Филипп порою мог вспылить, то Шарль — никогда, он всегда был ласков с братьями, очень нежен с супругой Бонной, вежлив со слугами. И окружающие отвечали ему тем же, Шарля любили и уважали. Быть может, ему не хватало необходимых мужских качеств, таких как твердость и решительность, и в результате это стало причиной его неудачи в бою? Но Жан знал, что его брат не трус, нет, страх был неведом ему. Раз уж так случилось, значит этого захотел Господь. Но почему именно Шарль, разве он заслужил подобную горькую участь? Его добрый, милый брат.
— Жан, что с тобой? Малыш? — Жан почувствовал прикосновение теплой руки Филиппа к своей щеке. Тот вытирал его слезы. Жан и не заметил, как из глаз по щекам потекли соленые слезы. Он не смог сдержаться, отчаяние от осознания своего полного бессилия захлестывало его все сильнее.
— Прости… — Жану стало стыдно перед братом за свою слабость.