— Не за что просить прощения. Я бы выплакал все глаза, если бы это могло помочь хоть чем-нибудь, — грустно улыбнулся Филипп, — но, увы, слезами нашему горю не поможешь, слезы не вернут братьев из Англии.
— А что же нам делать? Какой выкуп будет назначен за Шарло? Мы же… мы же сможем его собрать? — с надеждой посмотрел на брата Жан, в его больших синих глазах все еще блестели слезы.
— Выкуп… — вздохнул Филипп и задумчиво посмотрел на языки пламени, пляшущие в камине.
— Что, Филу? — Жан почувствовал тревогу, — Скажи мне.
— Боюсь, что этот изверг не собирается отпускать Шарля, даже и за большой выкуп. Шарль — глава Орлеанского дома, племянник короля. Он для него опасен.
— Но чем?! — возмущенно воскликнул Жан, — Шарль никогда и мухи не обидел. Что этому мерзавцу от него нужно?
— Не будь таким наивным, Жан. Шарль — первый в очереди на французский престол, пока у дофина нет детей. Наш король безумен. А дофин обладает весьма слабым здоровьем и… все возможно, Жанно. Дай Господь ему долгих лет жизни. Шарль не способен обидеть и мухи, но Арманьяк своего не упустит, нашему брату весьма повезло с тестем.
— Значит… английский король не отпустит Шарля… — Жан чувствовал, что слезы вновь начинают душить его, но он не должен позволить им пролиться, нужно быть сильным, — Он сам желает занять французский трон? Неужели он завоюет Францию?
— Он уже почти сделал это, — нахмурился Филипп, — Признаюсь, это самое отвратительное Рождество в моей жизни, хоть и грех такое говорить. Прости, Господи, — он торопливо перекрестился.
— И мы им это позволим?! — в груди Жана закипали возмущение и гнев. Как же Филипп может так спокойно об этом говорить, будто о чем-то будничном и ординарном? Будто бы так и должно быть. Но так быть не должно! Жан точно знал это, и знал что они не должны этого допустить. Не должны ни при каких обстоятельствах. И он сделает все, от него зависящее, и даже больше. Рискнет собственной жизнью, если на то будет воля божья.
— После той злосчастной битвы мы потеряли много людей. Сейчас у нас нет сил на дальнейшее сопротивление, — решительно ответил Филипп, — Пойми, Жан, ты еще юн и горяч, но нужно смотреть правде в глаза — нынче мы ничего не можем сделать. Во всяком случае, пока.
— Сколько же ждать? — опустил глаза Жан.
— Столько, сколько понадобится. На все воля божья.
— Ты предлагаешь смириться? — вновь возмутился Жан, — наши братья в плену у этих мерзавцев, нашу страну разорили. Я готов ждать, но я не смирюсь! — он встал и подошел к распятию, висевшему над кроватью в его покоях, — Я клянусь, что сделаю все, для того, чтобы Франция раз и навсегда освободилась от этих негодяев, и клянусь вернуть братьев из плена. Я сделаю это, Господь свидетель, — Жан поклялся, и твердо знал, что выполнит свою клятву. Чего бы ему это ни стоило.
Примечания к главе
Насколько я знаю, все титулы Орлеанский Бастард получит позже, и уже от кузена Карла VII, а в детстве он титулов не имел.
Часть V
Англия, замок Кенилворт.
— Спасибо, Элис. Можешь идти, — коротко кивнул Алисе Джон, когда она поставила перед ним графин с вином. Молча присев в реверансе, Алиса вышла из его покоев. Элис. Так, по английски называл ее хозяин и господин. Нельзя сказать, что ей это не нравилось. Да и сам монсеньор Бедфорд был весьма привлекательным молодым мужчиной — высоким, сильным, с великоватым носом, но большими и выразительными серыми глазами. А еще голос, такой низкий и… чарующий? Вовсе нет, что за странные мысли о внешности и голосе англичанина, врага, державшего ее в заточении? Хотя, и во вполне приемлемых условиях. Алиса должна была признаться, что ей не на что жаловаться. Во всяком случае, пока, ее господин не проявлял ни злости, ни жестокости в отношении своей бесправной французской служанки, да и не загружал тяжелой работой. Она вспомнила, как впервые увидела герцога Бедфорда. Тогда она высказала все, что думает об англичанах — своих смертельных врагах, заявила, что никогда не уступит ему своей чести, предпочитая позору смерть. Но, ни гневного ответа, ни наказания не последовало. Ее новый хозяин лишь рассмеялся в ответ. «Ты говоришь так, будто я готов наброситься на тебя прямо здесь, но увы, у меня есть дела поважнее близости с французской пленницей-простолюдинкой.» — ответил ей герцог. Растерявшись от подобных слов, Алиса покраснела и опустила глаза. Что ж, если герцог не желал применять насилие, то Господь хранит ее. Живя у герцога Бедфорда, она ни в чем не нуждалась, была сыта, прилично одета, в ее комнате топился камин и это спасало от сырости и холода. Английский климат значительно уступал французскому, так как здесь, на острове потоками лились проливные дожди, стоял туман, а на Рождество белыми хлопьями повалил снег. Алиса задумалась о том, что нынче делают ее родители и братик с сестрами. Как встретят праздник? Есть ли у них хотя бы хлеб, или война своей жестокой рукой окончательно разорила ее семью, как и многие семьи во Французском королевстве. Увы, этого ей уже никогда не узнать. Говорят, среди множества пленников, привезенных из Англии есть и весьма знатные. Например, принц крови, племянник короля — герцог Карл Орлеанский. Если уж судьба не была благосклонной к члену королевской семьи, то что говорить о простолюдинах? Но за герцога Орлеанского вскоре обязательно заплатят выкуп, Алиса же не могла и надеяться на подобный исход. Даже если бы отец имел средства, то вряд ли стал бы выкупать свою старшую дочь. Он всегда желал иметь сына, а мальчик в их семье родился только один, ее младший братик Жиль, последний ребенок, остальные — девочки, три младших сестры Алисы. Что же с ними будет? Живы ли они? Мысли о матушке, Жиле и сестрах не давали ей покоя. Сидя у камина, Алиса обхватила голову руками и прикрыла глаза. Погруженная в свои горестные мысли, она не заметила, как кто-то приоткрыл дверь и подошел к ней. Подняв глаза, Алиса увидела того, кого совсем не ожидала увидеть в этот час — своего хозяина, Джона Ланкастера, герцога Бедфорда. И как, при своей силе и мощи, он умудряется ступать так неслышно, будто тигр, крадущийся за добычей.