- Думаешь, ты ей не понравился?
- Не думаю. Там в первой пещере, - друг густо покраснел, - она... она залезла руками мне под одежду. Трогала всего и потом даже поцеловала.
- Может, тогда наоборот, возьмет тебя мужем?
- Не думаю. Она сразу сказала, что я - жертва, а она - дракон.
- Мальчики! - загрохотала дверь внизу.
- Пошли. Я и не надеялся, что мы снова будем завтракать вместе.
- Я, вообще, не надеялся вылезти на поверхность из того лаза.
- Какая она?
- Белокожая, почти как наша кухарка. Волосы длинные-длинные и светлые, только вьются слегка. Темнее, чем у кухарки, но не намного. Очень красивая. Ростом ниже тебя, вся - как спелый плод, только-только налившийся соком.
Женщина спешно вошла, стоило мне открыть дверь. Дербеш уселся на пуф у стола и подняться, похоже, просто не мог.
- Доброе утро. Как угораздило чуть не потонуть? Ибрагим обмолвился. Не умеете плавать, так научитесь, климат позволяет. Вон и Летти расстроена.
- Я умею.
- Умел бы, не нахлебался бы. Умеет он. Плавайте тогда уж вдвоем.
Существо сгрузило на стол блюдо с горой небольших булочек. И выставило три пустых тарелки.
- Приятного аппетита. И не обижайтесь. Я просто испугалась, вдруг что-нибудь могло пойти не так.
Летти
Удобно быть драконом - плыви куда хочешь, знакомься со своим миром. С землями, которые по праву крови принадлежат тебе, для которых именно ты - то самое недостающее звено, та шестеренка, без которой все вокруг станет больным. Краснокнижная зверушка, как сказали бы на Земле. Вот только неудобно нести платье наколотым на коготок, впрочем, в пасти еще хуже, то и дело забываешься и норовишь пожевать. А платью почему-то это не очень нравится, мнется и покрывается слюнявыми пятнами.
Хочется побаловать моих любимцев, только ума не приложу чем. Золотые ножи не нашли отклика в их сердцах. А я так старалась, выуживала их широкой лапой с самого дна, сундучок подходящий искала. Ну да ладно. Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.
Кухарка нашлась на кухне, стряпает завтрак - печет пироги с разной начинкой, а сама думает об Ибрагиме. Крутит его образ и так и эдак, примеривает к своему крошечному уездному городку, к нормам морали и жизни, принятым там. Сомневается, как на базаре, товар всем хорош, и цена подходящая, да только слишком уж экзотичен на ее взгляд, слишком хорош для ее жизни. Смешная. Пришелся по нраву, так бери, посомневаться всегда успеешь. Тем более, что тут, в этом мире сокровище - это она. Блондинка, светлоглазая, тонкокостная. Редчайшая внешность, да еще и хозяйственная, и умна, да и единственная кто меня не боится.
- Летти, это вы?
- Заглянула на запах, - я потянулась к румяному пирогу и тут же получила по руке.
- Ой! Простите, пожалуйста! Я не специально! Просто привычка.
- Все хорошо. Моя мама так тоже делала раньше, давно. Продуктов хватает?
- Да, всего очень много, мне и не привычно даже. Бараньи туши - так целиком, овощи - телегой, сласти - корзинами. Столько никто не съест.
- А мои любимцы, они, случайно, ничего не просили этакого? Чего у нас тут нет? Может, рыбы какой-нибудь? Или моллюсков? Креветок?
- Нет, они только хвалят. Хотя вру, просили лепёшки, я спрашивала у ребят из охраны рецепт или хоть кусочек еды местной кухни для примера, но никто ничего не знает. Думаю пройтись на базар, поспрашивать торговок, как здесь готовят. Вчера делала к ужину хачапури. Ваши мальчики очень хвалили, но сказали, что это не совсем то.
- Хорошо, я поняла. Постараюсь раздобыть и рецепт, и лепешек. Спасибо.
- Может быть, пирожок? Вы уж меня извините, что я так хлопнула по руке.
- Ничего страшного. Точно. Вы подбросили мне чудесную идею, я сегодня, пожалуй, позавтракаю вместе со своими ребятами.
- Хорошо, я тогда на троих вам там и накрою.
Внутри нехорошо крутанулся полуголодный зверь, словно прорычав, что никто не имеет права лазать в нашу сокровищницу, никто не должен входить в наши священные покои. Наше, мое. Пришлось даже отвернуться, чтоб сохранить лицо, не напугать, не испортить отношения с этой дамой. Она, точно, заботится о ребятах, не больше. Простая забота, и девушек она опекала бы также. К тому же ей даже неведомо, что за великолепие скрыто от посторонних взглядов. Мое, только мое и зверя. Наше, нетронутое еще, но уже, точно, наше. Бегом я вылетела из дворца. Слуга, воин, часовой - не знаю, кто он, еле успел распахнуть передо мной створы тяжелых ворот.
Стоило только подумать о вкусных горячих лепешках, как передо мной закрутилась голубая дымка портала, совсем такого же, как открывала Милена. И снова отголосок голода зверя, она уже видела близко обоих моих любимцев, а я вблизи видела только одного. Урр! Жадность, ярость и непостижимый голод клокочут в душе. Это не жажда плотских утех, а неутолимая жажда эмоций, биения близкого горячего сердца, желание слить свою душу с их душами, разделить все, что есть, все, чем мы обладаем, все чувства поровну на троих.
Не помня себя, я шагнула в туманную дымку и очутилась в какой-то деревне. Низкие беленые дома под крышами из камыша, почти что хижины. Всюду снуют полуголые дети, собаки и куры. Редкие взрослые, заметив меня, столбенеют. Женщины опрометью бегут домой. Пахнет дымом и жареным мясом, продымленным, сочным. Иду строго на запах, сжав в кулаке золотую монету, выловленную мной со дна. Хорошо, что успела сунуть ее в карман, не выложила нигде. Хотела сохранить, рассмотреть необычный узор. Ну да ладно. За удовольствие моих парней, за возможность их приручить, успокоить, утешить, напомнить о доме и золотого не жалко.
Низко склонившись, ко мне идет какой-то старик. Даже не хочу лезть к нему в душу и мысли, и так все понятно.
- Двуликая госпожа. Мы счастливы видеть вас здесь, это большая честь.
- Продайте мне лепешек.
- Мы отдадим и так.
Как же он счастлив. Да уж, забавный случай. Дракон прибыл в деревушку и просит, не требует, просит всего-навсего немного еды.
- Мне несколько штук на двоих мужчин и меня.
Следую за стариком, тот торопится, перебирает ногами, крикнул что-то мужчинам, что стоят впереди у источника дыма, струйкой поднимающегося из холма. Все будто отмерли, засуетились. С холма сняли крышу, оказалось, это такая печь из желтого местного камня, начали вытаскивать огромные, словно запечённое солнце, толстые блины. Придирчиво выбирают самые лучшие. Кладут в них жирные куски мяса, только снятые с вертела, заворачивают, перевязывают травинкой. Красиво и очень аутентично. Паренек помоложе несет широченные листья, в каждый, словно в бумагу, заворачивают по сочной лепешке. На пятой отмерла уже я.
- Достаточно. Держите деньги.
Никто не решился подойти за монетой, хотя смотрят безмерно жадно. Осторожно пристроила ее на песок перед собой.