Робкий стук в дверь, кухарка пришла за посудой. Ох и любопытно же ей, что тут, по-доброму любопытно. К счастью меня это не злит и зверя тоже, он к ней благосклонен, как к той, что бережет наших любимцев, кормит, тем самым холит. Парни переглянулись и опрометью рванули наверх. Довольные, сквозь краску, наконец -то стала проглядывать робкая надежда и интерес. Хорошо.
Неспешно я дошла до двери, вернула себе человеческие глаза, благо без любимцев рядом мне это легко удается, с трудом приподняла тяжёлый латунный засов.
- Ой, а я привыкла, что ребята открывают, - взглядом она окинула сразу всю просторную комнату.
- Переодеваться пошли, хочу взять их на пляж прогуляться.
- И правильно, погода тут позволяет.
- Вы что-то хотели спросить?
- А тут, случайно, нет спокойного пляжа, где могла бы и я окунуться после работы? Если возможно.
- Конечно, мне надо было самой предложить, как-то не сообразила. Купаться лучше днём, ночью тут...бывают медузы. Не стоит. А днём - пожалуйста. Я прикажу Ибрагиму, он все покажет и проводит вас.
- А он не…
- Он надёжен, вдовец уже лет пять как. Сыновья взрослые, дочь вышла замуж. Сам не полезет приставать без дозволения.
- А если? Просто он оказался действительно очень интересным собеседником, вы были правы. Знает столько легенд и сказаний. Я раньше тоже очень любила читать мифы.
- А если, то меня это не беспокоит. Все люди взрослые, главное, работайте, как подобает, и не касаетесь моих ребят. Впрочем, тут я вами тоже довольна, все хорошо. Они сыты, присмотрены, вы за них беспокоитесь как за родных, я это ценю.
- Спасибо. А если я надену купальник? Просто женщины тут носят что-то более закрытое.
- Живите как удобно, пусть они к вам привыкают. Побережье принадлежит мне, чужие сюда не заходят. Гавань белого камня находится в зарослях пальм. Кроме начальника охраны вас, точно, никто не увидит и не рискнёт беспокоить.
- Я тогда побежала переодеваться, пока мясо томится, успею окунуться, наверное. Или надо идти далеко?
- Минут десять. Я распоряжусь, чтобы он провожал вас по первой просьбе и берёг.
- Это, наверное, не очень удобно?
- Удобно, иначе бы я не предлагала, у него масса свободного времени. Кстати, там, на столе остались лепешки, такие как любят парни. Рецепт узнаю чуть позже.
- Хорошо, я посмотрю хоть, на что это похоже. Все же восточная кухня пока для меня сплошная загадка.
Проворная, довольная как слон, даже искрящаяся всеобъемлющим счастьем, очень разумная. Я для нее сплошная загадка. И работой она дорожит, думает, как свезло ей в этой жизни наконец-то. Забот и хлопот мало, все равно, что дома готовить на большую семью. Работники на кухне помогают с посудой. Курорт прямо под боком. Ещё и Ибрагим оказался достойным мужчиной, вдовцом и при хорошей работе. Одна беда, она уверена, что все ещё на Земле. Догадается или нет? И рассказы работников ей кажутся любопытным ярким фольклором. Слушает их, но не видит ни капельки правды. Слишком разумная, оно и чудесно.
Глава 20
Дербеш
Дружеский удар по плечу вывел меня, наконец, из оцепенения.
- Думаешь, это все правда?
- Уверен. Ей незачем лгать. Мы оба полностью находимся в ее власти, так или иначе, сами не сможем даже покинуть покои. Она вольна делать с нами что пожелает, и обманывать нас смысла ей нет.
- Думаешь? А если она просто забавляется нашими чувствами?
- Мы, когда отец был ещё жив, купили козу. Дорогую, самую первую. У матери не стало молока, а брата надо было чем-то кормить. Знаешь, как мы ее держали? Прямо в доме выделили уголок, пол застелили ей деревом. Во всём доме был земляной, а у нее деревянный. Кормили с руки, только бы не подохла, не заболела. Все ради молока. Вот так и мы с тобой для дракона, что та коза. Знать бы ещё, что она заберёт.
- Тише, вдруг услышит.
- Мы на втором этаже, да и мысли она все равно наши все знает. Вот это, действительно, страшно. Как можно ни о чем не думать? Можно её обидеть или просто разозлить собственным чувством, а не хотелось бы.
- Верно. Интересно, кто придумал эти ремешки? Пока завяжешь все, можно успеть рехнуться.
- Лучше уж так. Я когда там, у вас очнулся, уже в шатре, думал, что вообще больше никогда не смогу сам встать. А потом маги принесли кровь своего дракона. Интересно, они тоже всего-навсего безликие? Ведь они вели себя со своим ящером на равных, если не превосходя ее.
- Они маги, думаю, там другое.
- Ну да и отметин на шеях у них, точно, нет. Брр.
- Радует то, что они выглядели сильными, красивыми, не испуганными и не больными. Выходит, Летти не лжет.
- Думаю, да. Помочь? Сверху должен быть бант.
- И так сойдёт, потом развяжу как-нибудь.
- А что она ещё с тобой делала в тех пещерах, до того, как топила?
- Трогала всего. Под одеждой. Руки туда запустила и словно искала изъян, потом поцеловала. А затем предложила прогулку по своим норам.
- И ты просто стоял? А она трогала?
- Да.
- Я не знаю… Надо осмыслить.
Уже привычно застегиваю балахон. Теперь он не кажется чем-то ужасным, скорее, постыдным. Будто бы я стыжусь самого себя, оттого и скрываю свой облик. Впрочем, пустое, возможность пройтись, пусть и под присмотром, как дорого она порой стоит и как ценна сама по себе. Научиться бы ещё контролировать мысли, страшно навлечь на себя гнев дракона пусть и в таком прекрасном обличии. В душе клубятся щупальца противного страха, и никак не могу с собой совладать. Воину постыдно испытывать это животное чувство. И все же боюсь оказаться вновь под землёй в узких заполненных под потолок водой темных пещерах. Наглотаться солёной воды до судорог в жалком теле, до рвоты.
Летти, дракон в облике юной девицы нас уже ждёт у входа. Точно, она не человек. Женщины природно стыдливы, она же не собирает свои светло -медовые волосы в косу, не подумает даже скрыть этот водопад под платком. Да и платье лёгкое, светлое, голубое. Женщины стыдятся показываться в таких при посторонних мужчинах. Из-под подола видны тонкие щиколотки, значительно обнажена шея, выставлен напоказ даже верх похожих на сочные яблоки соблазнительных округлостей. Невольно отвожу взгляд, смущаюсь, хотя под капюшоном стеснения и не видно.
- Идите за мной, - разворачивается она к дверям довольно резко, отчего облако лёгкой юбки будто взлетает.
Мощеный двор, знакомый бассейн. Как я выплыл только с той глубины? Летти остановилась, поманила ближе к себе и, зарывшись в длинный рукав балахона, сжала мои пальцы. То же самое с Бэем. Идём оба, держа в ладонях тонкие женские пальцы, немного холодные и страшно хрупкие. Чудится, ухвати самую малость сильней, вмиг сломаешь.
Узкая, как змеиный лаз, дверь затаилась в углу двора. Слышится, как снаружи истово бьётся и шумит море. Родной запах, во рту даже передается привкус соленых брызг и удушливый запах порта и рыбы. Воин, лихо склонившись, торопится повернуть ключ, распахнуть перед нами этот лаз. Рука моя опустела, Летти ступает наружу первой, следом Бэй и, чуть замерев, я.
Каменные рифленые плиты, сохранившие узор причудливых цветов и морских животных, удобная лестница широкими ступенями спускается к пляжу. Ни души, только в отдалении справа колышется гривами зелёная пальмовая роща. И слева белеет коса белого камня, ее очертания даже видно из порта, если долго смотреть и превозмочь взглядом искрящуюся морскую гладь.
Летти обернулась назад, взглянула на замковую стену. На широких уступах с самого верха стены стоят воины, смотрят вперёд, следят за покоем этого места. Дракон подняла палец к небу, сделала круговой жест и люди развернулись взглядами в желтоватую стену. Что она хочет скрыть от них, чего устыдилась?
- Бросьте балахоны где-нибудь тут, можем искупаться или просто побродить по пляжу. Тут красиво, не так ли?
Страшно до хрипа. Хватит на меня сегодня воды. Лучше уж я посижу тут. Или прогуляюсь. Но только не в воду. От одной мысли начинаю хрипеть. Плохой воин, слабый, изнеженный, как женщина. Такому должно разве что коз пасти. Или раковины сортировать перед продажей.