- А, да. Где он ждёт?
- За главными воротами.
Зайцы юркнули к себе, заперлись изнутри, что-то взволнованно обсуждают. Мое женское тело вызывает восторг у обоих? Прекрасно. Груди - яблочки, это Дербеш. Бедра - изысканный музыкальный инструмент, - это Бэй. Не буду подслушивать, пусть. Но запомню. Красиво и очень приятно. Зверь и тот замурчал, так что стало слышно снаружи.
Главные ворота отворил уже другой воин. Напряжен, как струна, но страха нет и в помине. Есть гордость. Безмерная гордость от того, что он избран служить мне, моему зверю и этому месту. Мечтает о чем-то смешном. Какой-то железке с выбитым на ней текстом. Даже не золотой. Крэй из долины не убоялся двуликой и служил ей верно, - выбирает идеальную надпись. Смешной, но хороший и добрый.
На песке распластался мужчина в роскошных одеждах. За ним стоят десять прекрасных юношей в легчайших туниках, обгорая на солнце. Слишком тонкая ткань, а солнце здесь ближе к полудню злое.
- Двуликая госпожа, не забирай моего единственного сына, наследника всей династии. С его смертью наступит великая смута.
Вижу всеобъемлющий страх, неудобство и боль от неприемлемой позы. И не чувствую ничего. Совсем. От этого становится страшно. Ни сожаления, ни жалости к ним. Ничего. Пусто в груди. Зверь сожрал все мои эмоции, совсем ничего мне не оставил. А безликие ещё не одарили нас своей страстью. Нет связующей нити, мало их лёгких эмоций. Я пуста, как бутыль, из которой выпили все содержимое. Остался лишь разум.
- А сам-то он где? И кто, вообще, разрешал тебе просить у меня?
- Заперт в темнице, хотел избавить других от участи стать жертвой дракона.
- Мне он не нужен. Встань. И эти тоже мне не нужны.
- Тогда?
- Молчи, человек, пока ты на моих землях. Бэй. Он беспокоится о том, сдержал ли ты свое слово. Его мать должна была получить содержание. Она и его братья, сестры, они все не должны нуждаться. Вижу, ты отдал приказ. Но забыл проверить, как его исполняют. Это должен сделать дракон? Я должна проверить, как ты блюдешь свое слово?
- Все будет исполнено сегодня. До того, как тьма укутает эти земли.
- Он будет рад.
- Бэй жив? Если угодно, вы можете выбрать любого из этих юношей на его место.
- Живы оба безликих и живы будут. Тебе не о чем беспокоится, твой сын никогда не сможет в полной мере занять место моего Бэя.
- А морские бесы? Удалось ли двуликой изловить хотя бы одного? Времени было слишком мало, но вдруг.
- Вкусные. Они пришлись всем моим людям по нраву. На пляже запечен один лишний, нам много, его никто не съест. Можете забрать беса к своему столу. Он такой крупный, жирный. Оставлю - будет вонять. Я прикажу Ибрагиму, он сейчас принесет. Хвостик, правда, пережарился, но это и не важно.
- Б-благодарю.
- Моим любимцам мало той одежды, что принесли. Нужно ещё. Пусть придет портной и обувщик. Мужчины. Их пропустят в покои для снятия мерки. Любимцы должны иметь возможность совершить выбор обуви.
- Как изволите, Двуликая.
- Ибрагим! - крикнула я.
Не прошло и минуты, бежит во всю прыть из дворца. В сердце воина правит смятение и хаос. А виновница совершенно не я. Кухарка пробила броню зачерствевшего от непростой службы сердца. Неверие, восхищение, обожание, страсть - и все это не для меня. Как?! Как ей удалось добиться такой сумасшедшей кипучей смеси, такой роскоши чувств? Мне бы хоть каплю такого деликатеса заполучить от своих любимцев. Кожа пятнами, взгляд затуманен, силится вырваться из впечатлений-картинок и не может. Ни властелин, ни я, ничто не властно сейчас в полной мере над разумом воина. Только хрипловатый смех, светлая кожа, незамысловатые рассказы, блеск белых локонов и искренняя улыбка этой женщины, остальное не значимо. Острое жало невыносимой зависти колет сердце. Пусть так, пусть хоть капля чувств мне доступна. Хоть что-то ещё не сожрал во мне ненасытный оголодавший зверь. Хоть зависть, но я ее чую.
- Двуликая госпожа?
- Там на пляже валяется деликатес, отнеси его нашим гостям. Они уже уходят, поторопись. И принеси целиком, потрошить и убирать голову - лишнее.
Глава 23
Бэй
Прохлада покоев, спокойствие, отдых от странного общества, от такой жуткой и прекрасной хозяйки наших судеб. Горло помнит объятия ее языка. Чуть влажного, сильного и горячего. Страшно, после той веревки, на которой меня пытались повесить, страшно любое касание к незащищенному горлу. Сразу не могу сделать вдох, цепенею и до холодного ужаса мечтаю отбиться. Воин. Где же моя прошлая несокрушимая власть над собственным сердцем? Неужели в него проник позорный, парализующий мою силу страх?
А все же, как она прекрасна, наша двуликая. И какая нескромная. Стыдно смотреть и невозможно отвести взгляда. Будто бы я подглядываю из зарослей тростника за женской купальней. Только тут все нарочито напоказ, ей просто совершенно не совестно обнажать перед нами все самое сокровенное в женском теле, выставлять на всеобщее обозрение похожую на амфору фигуру. Округлые полные бедра, тонкий перехват талии, упругие красивые груди с вершинкой - розоватым соском.
Тихонько в дверь постучали. Хорошо, что мы ещё не успели даже скинуть с голов капюшоны. Дербеш пошел открывать дверь. Кухарка, всего лишь наша кухарка с подносом. Две миски ярко-красного супа, горка крошечных пирогов, сласти в пузатых бокалах. Не то напиток, не то молочная пена с кусочками фруктов. Жареное мясо на широких тарелках с россыпью овощей. Не знал бы, не верил бы Летти, решил бы, что нас откармливают как скот на убой. Слишком уж много.
Кухарка сияет, расставляя тарелки.
- Приятного аппетита, а я побежала, - и упорхнула как птичка.
Все ещё непривычное для нас обоих разнообразие блюд. От неслыханной по прошлой жизни роскоши покоя в прохладе невольно начинает клонить в сон. Казалось бы, ничего и не делали, даже в засаде не сидели. Всего-то бессонная ночь и короткая прогулка по берегу шумного моря, а усталость накрывает и клонит ко сну. Морс, освежающе кислый, приятно холодный с примесью душистых травок поверху кувшина, и тот не бодрит ни духа, ни тела.
Повезло, кухарка вернулась за опустевшей посудой довольно быстро.
Лестница кажется горой, непокоренной вершиной, подъем на второй этаж - небольшим восхождением. Балахон стащил через голову, нет сил путаться в куче завязок. Кое-как спихнул с ног жёсткие ботинки. Дербеш замялся было, но стянул с себя тунику.
- Жарко.
- И мне, - я последовал его примеру и с чувством рухнул поверх одеяла.
- Не забудь вымыться перед тем, как пойдешь к ней. И разобрать локоны.
- Было бы чем. Расчесок нам не дали. Главное, проснуться до полуночи.
- Я думаю, к ужину наша кухарка разбудит и мертвого.
- Может быть, она и сама немного дух. Скажем, русалка, но с ногами. Бывают такие?
- Кто знает. Я и в драконов-то не слишком верил. Пока сам не угодил ей в лапы.
- Я тоже. Спим?
- Однозначно.
Уснул почти сразу, стоило коснуться головой прохладной подушки, окунуться в аромат душистого сена, которым набит наш матрас. Запах напоминает о доме, о маме, о заполошных братьях, о стайке коз, полной лопоухого молодняка. Дивное время и истинное богатство, хоть бы краешком глаза на них когда-нибудь посмотреть, убедиться в благополучии. Неужели дракону будет дело до слова, данного мне Властелином?
Проснулся от собственного дикого крика. Бьюсь в захвате сильных вражеских рук, нечем дышать. На горле вновь сомкнулась веревка, а ко рту прижат кляп, проморгался - подушка, по щекам, по лбу течет пот.
- Тише! Да уймись. Сон. Всего лишь сон. Тише. Успокоился?
- Дербеш?
- Переполошишь стражу, не думаю, что это будет к добру.
Холодными пальцами сдернул с горла, будто гюрзу, собственную порядку волос. Запуталась, обхватила за шею. Стыдно. Стыдно быть слабым, трусливым, жалким.
Друг осторожно похлопал меня по плечу.
- Бывает. Мне, вообще, снилось ее подводное царство… Скоро ужин и тебе нужно будет спуститься. Главное, постарайся не дать себя уволочь в норы.
- Повезет, если я смогу вызнать, зачем вообще мы понадобились дракону. Если мы не еда, тогда что?