- У нас говорят по-разному. Но все считают, что даже неосторожным прикосновением можно оскорбить девушку. Я не готов оскорбить дракона, а сдержаться от прикосновения почти невозможно. Не знаю, чего она хочет добиться своими касаниями, что ей вообще от нас нужно. Как понять?
- Не знаю. Не ты, ни я - не драконы. А значит, ради того, чтобы обзавестись потомством, ей это не нужно. Может быть, просто ласкает, как мы ласкаем котенка? Только поцелуй... Но двуликая не обязана знать, что означает поцелуй для людей.
- Может, ты и прав. Тем более, что наши покои все больше напоминают мне золоченую клетку для парочки канареек. Кормушки наполнены лучшим зерном, вода всегда свежа и прохладна, хозяйка гладит и даже ласкает. Только пой, да бегай с этажа на этаж.
- Пойдем смотреть раковины? Я хочу отвлечься от мыслей. Кстати, Летти сказала, что подарками можно распоряжаться на свое усмотрение.
- Чтобы чем-то распоряжаться, нужно иметь хоть какую-нибудь свободу. Мы же заперты и отречены от всего мира.
- Если ты помнишь, двуликая обещала нас выпускать. Потом.
- Надеюсь. Это было бы счастьем.
Разноцветные крупные раковины Дербеш раскрыл золотым ножом. Содержимое некоторых оказалось съедобным. Впрочем, я не рискнул даже пробовать эту сероватую склизкую массу. Гадость. А друг ест, разве что не мурлычет.
Первая жемчужина показалась мне камнем. Серая, неприметная и очень большая. Лишь только достав ее наружу из створок, счистив мерзкую слизь, я в полной мере смог опознать драгоценность. Редчайший жемчуг. Сокровище. Тайна, спрятанная на дне моря в неприметной ракушке. Блестящая, гладкая, переливчатая. И их тут таких много. Целая горсть на двоих. А ещё и сами ракушки. Некоторые стоят баснословные деньги просто сами по себе. Другие невероятно красивы. Хочется смастерить из них что-то. Шкатулку или просто изящное украшение. Летти бы пошла корона из этих раковин. Друг катает по покрывалу жемчужины, выбирает, какие достанутся мне, а какие ему самому. С виду разница в них небольшая, а по цене, он считает, весомая. Не знаю, пусть разбирает. Розовые - самые красивые, но, оказывается, самые дешёвые.
- Из ракушек делают пуговицы, ты знал?
- Знал, но забыл. Жаль было бы их пилить.
- Мальчики! Завтрак! - донеслось снизу.
- Идём? - улыбнулся Дербеш, - Я рад, что ты пережил эту ночь и вернулся целым.
- Я тоже рад, что нам обоим удалось выжить. Посмотрим, чем сегодня нас будут потчевать.
- Хорошо бы, лепешками с мясом.
- И козьим сыром.
Балахон ложится на плечи уже почти и не ощутимо. Надёжно скрыто лицо. Сокровища дракона надежно скрыты от всего мира за пологом белой ткани.
Кухарка сегодня выглядит странно. Заспанная, отчего-то очень веселая. На блюде гора округлых тонких лепёшек, вокруг по пиалам разлиты сладкие джемы, выложен нарезанный на ломти сыр, горки овощей, разрубленных на кусочки.
- Кушайте. Как закончите, постучите, вас с самого рассвета дожидаются обувщики. Их велено пропустить прямо сюда после вашего завтрака.
- Спасибо.
Дербеш
С завтраком расправились быстро, насколько это возможно. В этом дворце нас, похоже, решили кормить на убой. Правда, невольно мне вспоминается продымленная похлёбка из котелка, щедро сдобренная песком, наметенным ветром. Не думал, что имея возможность вкушать изысканную пищу, да ещё и вволю, несколько раз в день, буду скучать по вареву из того, что удалось подстрелить и скромных запасов сушеных овощей.
Кухарка торопливо собрала опустевшие блюда, мурлыча себе под нос замысловатый мотив. Чему она так рада? Что, вообще, могло влить в душу этого существа столько счастья? День как день. Разве что в белые ее локоны оказались вплетены сегодня цветок и тесемка. Может быть, дело в этом или в чем-то другом?
Обувщика я узнал сразу, лучший в своем деле на всем побережье, он шьёт обувь для гарема Эмира и для всех первых красавиц страны. А когда увидел его подмастерье, сердце и вовсе пронзительно защемило. Хоть бы перекинуться парой слов. Можно, наверное? Нам же никто не запрещал общаться с людьми. Парень из дома соседей, младше меня на целую жизнь, на пять лет, пришелец из мира, что живёт своей жизнью за стенами дворца. Смышлёный и шустрый, вспомнилось, как я мальчишкой подсаживал его на дерево доставать спелые абрикосы.
Оба нам поклонились в пояс. Невероятное уважение для обычного воина из небогатой семьи.
- Дракон оказал нам честь, пригласив пошить обувь для своих безликих, - мастер глаз не отрывает от пола. А подмастерье смотрит прямо на меня, силясь взглядом пробраться под капюшон, - если вы позволите, я должен снять мерки с ваших ног.
Бэй пока ничего не понял. А для меня это единственный шанс узнать как дела дома, передать весточку семье.
- Присядете, где вам будет удобно, сейчас я размягчу воск.
Сели рядом со столиком, обувщик устроился на полу. Силой дара растапливает мелкие куски воска в плоских прямоугольных ящичках. Я сижу на мягком удобном пуфе, а этот господин стоит передо мной на коленях, такое не могло привидеться даже в бреду.
Первый ящик поставлен подмастерьем к моим ногам, воска нужно просто коснуться, оставить на нем отпечаток ноги. По нему снимут мерку. Сделано все специально именно так, чтобы не обидеть Летти даже малейшим прикосновением к ее драгоценностям, к нам. Ревностно драконы берегут свои сокровища. И безликих, видимо, тоже.
- Ким, как дела дома?
Дернулся, но вида не подал. Обувщик тоже все видит и молчит, поджимая тонкие губы.
- Все хорошо. Все здоровы, ваш отец переживает за вас. И мать тоже. Просили узнать, как вы, насколько целы. И когда вас... Чтобы им знать, как молиться. За живого или за...
- Нас никто не сожрет. Двуликая обещала. Для пищи не заказывают обувь. Ким, ты сможешь передать кое-что моему отцу? Пожалуйста, я заплачу тебе за услугу.
- Смогу.
- Я прослежу, - тихо шепнул обувщик, - Тому, кто помогает безликим, сопутствует удача во всех начинаниях.
Опрометью бросился на второй этаж, выбрал несколько самых крупных жемчужин из своих. Добавил поменьше в плату для парнишки.
А внизу уже появилась Летти и когда только успела? Рассердится, если узнает, как именно я решил воспользоваться ее дарами? Или нет? Стоит, улыбается, вроде. Нежно смотрит на Бэя. Надо спросить.
- Летти, я могу передать в подарок родителям жемчуг?
- Доброе утро, Дербеш. Конечно, можешь. Я хочу взять вас обоих в город на рынок прямо сейчас. Мерки готовы?
- Да, двуликая госпожа, - обувщик кланяется чуть ли не в пол. А я тихонько спускаюсь по лестнице. Жемчуг согрелся в кулаке. Хоть бы не навлечь гнев дракона на семью, на родителей. Тихонько протягиваю кулак пареньку, тот медлит взять, неужели не видит моего жеста из-за опущенной головы?
- Ким, возьми, я разрешаю, - весело говорит дракон, - Никто не смеет коснуться безликого без моего на то позволения.
Точно, забыл, растерялся. Жемчужины опускаются в раскрытую для них чашей ладонь.
- Я так понимаю, мелкие - в оплату услуги?
- Да...
- Хорошо, пусть так и будет. Выбрали обувь? Моим любимцам их обувь должна прийтись по вкусу.
- Ещё не успели, госпожа.
- Пусть выбирают, я подожду.
- Нам подойдут любые туфли и сапоги, были бы мягкими, да, Дербеш? Ждать ни к чему.
- Конечно. Я наслышан об этом портном. Он шьёт только лучшие вещи.
- Вот и отлично. Обувайтесь в то, что есть, и я открываю портал.
- Если это позволительно, я пойду босиком.
- И я тоже.
- Как хотите, если вам так удобно.
Летти
Зверею. Все больше теряю чувства, все острей становится жажда, неутолимая, безграничная, подавляющая. Уменьшить, притушить ее могут только безликие. Их чувства я готова впитать, они оба способны насытить зверя, но медлят, не хотят этого сделать. Подарки, хоть немного, но располагают обоих ко мне.
Жажда касаний становится почти невыносимой в их присутствии. Весь остальной мир словно меркнет, теряет краски, становится даже не черно-белым, а просто бессмысленным. Он существует только для того, чтобы нам троим было удобно, чудится мне. Вроде бы плохо так думать, только почему так, не знаю.