- Понравилось, но...
- Нам нечего стыдиться. Все идёт, как идёт, и изменить что-либо не в нашей власти. Остаётся сполна наслаждаться тем, что имеем.
- Я постараюсь.
- Помни, так или иначе, но мы отвечаем за благополучие наших стран, целого мира. Вставай, Дербеш, надо ополоснуться и думать, что делать дальше.
- Смотри, там вроде бы записка под камнем. У самой купальни.
- Летти благодарит за подаренную ей нами обоими ночь. Подарки и новая одежда ждут нас в спальне. Чувствую себя гурией из шалмана. Ничего, с этим надо стерпеться иначе сойдём с ума. Слышишь меня?
- Да.
- Пошли наверх, солнечный свет разгонит сумрак в душе, позволит забыться до ночи. Там все произошедшее ночью покажется сном.
- Я не хочу так, я воин, а не птичка в клетке. И я не могу спать с женщиной, душу и сердце которой я не понимаю.
- То есть тебя смущает больше это? То, что Летти не трогает наших душ? Пользуется лишь телами?
- Пожалуй. Противно чувствовать себя канарейкой. А тем более использованной вещью.
- Не стоит давать себе думать об этом, иначе хуже будет для всех. И в семьях все бывает не просто, а мы оба хотим достучаться до сердца дракона. Есть ли оно у двуликой вообще.
Летти
Если я хочу что-то конкретное получить, значит этого чего-то нужно добиться, а для этого всего-навсего нужно приложить немного усилий. Или много, тут как пойдет. Хочу, чтобы любимцы ко мне прониклись не только страстью тел, но и душами, значит нужно дать им привыкнуть, как следует. Благо зверь пока сыт и разум мой не тревожит, не сдирает с него вуаль чувств, будто ненужную шкурку. Спит и спит себе где-то у сердца, разомлев от феерии эмоций, которыми любимцы его одарили. Хоть бы подольше поспал. Мне нужно успеть разобраться с собой и безликими, пока он окончательно не проснется.
Кухарка, как всегда об эту пору, хлопочет на кухне. Я загляделась, привалившись плечом к дверному проёму. Так ладно у нее все получается, слетает мука с кончиков пальцев, раскатывается тесто в кружок, тут же на сковородке скворчит мясо, источая аромат острых специй, нет-нет, да провернет она деревянной лопаткой содержимое круглой кастрюльки, поправит нагрев плиты, промокнет кончики пальцев о разноцветное полотенце, присыпанное мукой, будто пудрой. Чудится, что у нее много-много рук. И как она умеет делать все совершенно одновременно.
Женщина обернулась, дернулась, испугавшись меня. Приложила ладонь к сердцу, оставляя белое пятно на просторном шелковом платье. Подарок Ибрагима, вижу отпечаток его удовольствия от этой дорогой покупки в каждой ниточке синей струящейся ткани. Лопатка выпала из руки женщины и покатилась по полу.
- Ой! Напугали, так подкрались, что я не видела. Давно стоите? Чего-то хотели? Уф.
Я тихонечко подобрала предмет с пола, положила на край обеденного стола. Кухарке отчего-то стало неудобно, а ещё появился страх огорчить меня неловкостью. Забавно, большинство опасается ступить во дворец дракона, а она, наоборот, боится быть выгнанной отсюда.
- Я засмотрелась, вы очень ловко готовите.
- Да? Спасибо, - улыбнулась, роняя на пол и на каменные грубые стены искорки счастья из глаз. Я вижу их блеск и сияние. Вся кухня наполнена матовым светом настоящего тихого счастья.
- Красивое платье.
- Ибрагим подарил. Я сначала брать не хотела, думала, куда такое надену. А он настоял, чтоб носила прямо на кухне и не боялась испачкать. Якобы ткань заговорена от пятен, а даже если испорчу, он купит ещё. Не знаете, это не слишком дорого для него?
- Он взрослый мальчик, пусть сам решает, на что тратить свое золото. Зачем нам забивать головы этой чепухой? Подарил, значит, ему так захотелось. Я хорошо ему плачу.
- А может, вы и правы, но мне все равно как-то неудобно. В жизни никто ничего не дарил такого красивого, чтобы каждый день можно было наслаждаться подарком.
- Угодил, я рада.
- А мне можно будет сходить на базар или в магазин? Тут как с этим, безопасно? Я бы ему тоже что-нибудь купила в ответ. Только деньги разменять надо. Здесь какая валюта в ходу? Виктор очень спешил, когда меня вез, я у него ничего и не спросила. А потом закрутилась, уже и не до того было.
- У нас в ходу монеты. Вот держите несколько штук. Считайте, небольшая прибавка к зарплате. Самая крупная - золотая, остальные медяшки, - я ссыпала на обеденный стол то, что было в карманах.
- Спасибо, конечно. Но неудобно выходит. А на что этой мелочи может хватить? Или, может, я рубли где-нибудь могу поменять?
- Этого хватит на красивый меч и простые ножны или на кортик с узором по рукояти. Тут все очень аутентично. Дикие места, люди привыкли доверять только металлу. Купюры совсем не в ходу, солнце и песок плохо берегут тонкую бумагу.
- Надо же! То есть это, действительно, золото? Я подумала, просто так называется. Тогда мне, правда, неудобно.
- Берите. Попросите Ибрагима, скажете, я на вечер его отпускаю. Съездите вдвоем на прогулку, тут до рынка часа два езды в одну сторону. Только выезжать лучше затемно, рано утром, - поймала на себе ее удивленный взгляд, - Солнце днём очень злое. А вечером там никто не работает.
- Мы тогда завтра утром. А мальчишек без меня кто-то накормит, или с вечера им оставить еды, раз вы нас отпускаете?
- Я их сама накормлю. Не переживайте, оно того совершенно точно не стоит. У вас кажется, горит на плите. Завтрак-то скоро?
- Ой! Заболталась! Минут через пять все принесу. Вы с мальчиками поедите?
- Да, пожалуй. А потом пройдемся немного, к обеду должны вернуться обратно.
Испортила слаженную работу. Женщина мечется у плиты, переставляет горячую сковороду, сдвигает кастрюльку, все шипит, дымит и клокочет. А деньги так и лежат позабытые на столе. Приятно знать, что у нас во дворце никто не возьмёт ничего чужого. Знают, Двуликая этого не простит никому.
Прошлась по увитым зеленью галереям, пора отпускать безликих гулять по дворцу. Жадность, ревность, звериная суть отступили немного от сердца. Надеюсь, что никого не убью ненароком если увижу рядом с ними двумя. Хотя, может и стоит ещё чуть-чуть подождать, чтобы окончательно быть уверенной и в себе и в собственном звере. Сейчас прогуляемся вдоль берега моря, и мне станет ясно, чего теперь ждать. Если все будет нормально, отплыву от них , пусть насладятся хоть какой-то свободой.
Тихо спустилась в покои безликих, в свой сокровенный ларец, в позолоченную клетку. Лучшее, самое красивое, жемчужное платье шуршит по ступеням расшитым камнями подолом. Мягко звякнул засов, повинуясь моей ворожбе.
Оба любимца смущены событиями прошлой ночи, стоят, чуть опустив головы, мечутся беспокойные взгляды. Как есть зайцы, точней и не скажешь. Это я, девушка, должна бы быть смущена наутро после такого.
Поздоровались невнятно и тихо. Еда так и стоит нетронутой на столе.
- Вы не поели?
- Мы ждали вас, Летти. Кухарка накрыла стол на троих.
- Тебя. Думаю теперь-то мы точно на «ты». Новые вещи уже принесли? Все подошло?
- Да, спасибо, обувь сидит отлично, а туники мы пока не примеряли.
- Зря, они должны быть очень красивыми. Портные старались на славу, решили, что раз уж я вас не сожрала и не собираюсь, значит, вы оба должны радовать меня свои видом. Там какая-то особая вышивка, примерьте их позже. Я боюсь, она слишком жёсткая, может натереть кожу.
- Мы оба воины, нам не страшна жёсткая ткань, - не выдержал Бэй.
- Были ими, - поправил Дербеш с острой горечью, сквозящей в его рокочущем голосе.
- После завтрака составите мне компанию? Я хочу немного поплавать в море.
Кровь Дербеша отхлынула от лица, видимо, воспоминания ещё слишком свежи, он боится и боится глубинно, сам стыдясь этого. Бэй стремится отвлечь внимание на себя.
- Я не умею плавать, к сожалению.
- Тогда вы просто пройдетесь. Может быть, есть ещё какие-нибудь пожелания?
- Что допустимо для нас? Я бы хотел иметь возможность тренировать свое тело. И Дербеш тоже. Учебные поединки на ятаганах нам доступны? Хотя бы на ножах. Можно на деревянных, хоть на каких.