- По земле или морем? - легла мне на плечо ладонь друга.
- Я воды теперь вообще -то боюсь.
- Давай попробуем открыть портал прямо в спальню. Я видел, как это делает Летти.
- Давай. Если что, она нас везде найдет.
- Обижаешь.
Синяя дымка зажглась с первой попытки, а в спальне уютно и тихо. Спит наша ящерка, раскинувшись поверх одеяла. Балахоны сброшены на пол, следом за ними улетели туники. Стремлюсь скорее прильнуть к мягкому женскому телу. Чудится мне, что все мы трое стали едины, словно являем собой одно существо, одну душу, разделенную по воле богов на три тела. Прикрываю собой чуть прохладную кожу ее бархатистой спины, обнимаю, как могу, только нежно, боясь нарушить сонный покой. Бэй устроился у живота, накрыл нас троих одним покрывалом. От дуновения воздуха Летти проснулась в объятиях сразу двух тел. Наслаждаюсь зрелищем их поцелуя, стремлюсь угодить лаской любимой жене. Она откликается зову, запрокидывает ногу на бедро друга, сама придвигаясь ближе ко мне. Восторженно наполняю ее своим чувством, наслаждаюсь каждым движением. Бэй ласковым котёнком вьется у ее живота, не мешая нам, а только лишь дополняя всеобщее наслаждение. Нет тут никого лишнего, когда мы трое едины в нашей страсти, нашей нежности, нашей любви. Друг пьет сладкие стоны из уст любимой, кусает ее за припухшие губы у меня на глазах. Последний такт проникновения вышел особенно сладким. Сменив меня, удовольствие нашей супруги стремится продолжить Бэй. Тянусь приласкать любимую женщину, пью ее удовольствие с нежных податливых губ. Мы для нее, или она для нас, не знаю. Просто в семье нет никого лишнего. Все трое мы созданы друг для друга. Усиливаю ее наслаждение своими губами на нежных грудях размером точно с мою ладонь. Два спелых яблочка с острой вершиной. Бэй хрипит, замирая и предвкушая, растягивая удовольствие как можно дольше. Ладонью провожу по острой спине, растирая напряжённую поясницу. До рассвета мы играли втроем, не имея сил разорвать нашу связь. Каждая игра становится все откровеннее и смелее, будто мы втроём решили за одну только ночь испытать все возможные грани страсти. А утром паршивец Бэй, сбросил меня в наш бассейн. Летти устроила там небольшой водоворот. Зато мне удалось обрызгать обоих. Хохот и смех, фонтаны сверкающих искр, вспышки магии, отголоски ночной страсти, полусонные лица. И оторваться нет сил, и так хочется спать, а впереди ещё целый день в неизвестном для меня мире.
Летти
Дурман счастья окутывает нас троих с головой. Невозможно не улыбаться. Зверь спит и хитро мурлычет свои сны где-то в груди, он сейчас надо мной не властен. Спокойно могу смотреть на полураздетых любимцев. Штаны и майки им очень идут. Обоим. Точёная фигура ладного Бэя, сильная, крепкая Дербеша. Идут, озираясь по сторонам, крошечный баварский городок им чудится мегаполисом. Снуют местные и туристы, круговерть впечатлений и образов. Бумажник полон банкнот. Как они оба удивлялись тому, что я меняю золотые слитки на простые бумажки. Дербеш даже рвался меня остановить, боялся, что обманут. Славные. Не упускают ни единого шанса настоять на своем, дрессируют любовью и лаской своего дракона. Люблю их обоих всей душой без остатка. Никогда бы не смогла выбрать кого-то одного из двоих.
Забавно ловить на себе любопытные взгляды, когда меня подхватывает под локоть или придерживает за руку то один, то другой. Бесконечно чувствую себя ценным призом, передаваемым из руки в руку, лишь бы я нигде не смогла сама себе навредить, споткнуться или удариться.
Купила нам всем троим сладкой ваты, есть устроились на газоне. Всюду снуют дети, играют, ловят огромный надувной мяч. Любимцы засмотрелись, их всё удивляет тут. И мяч, и женщины в шортах, и мужчины, лишенные даже намека на меч или кинжал у бедра.
- Жаль, что у нас никогда такого не будет, - задумчиво протянул Бэй.
- И мне жаль, но будет другое.
- Я не смотрю в ваши мысли, но о чем вы скорбите? Мяч? Фонтан? Самокат?
- Дети, - оба подняли на меня грустные глаза.
- Будут. Когда мы все того захотим. Лет через пятьдесят, может, меньше.
- Люди не живут столько, Летти. Нам придется расстаться с тобой раньше, - в душу мне заглянул Дербеш.
- Люди - нет. А те, кто живёт и дышит любовью дракона, делят с ним его вечность. На троих. Вот только кроме меня все родные и близкие вас вскоре забудут. Так должно быть.
Замерли, думают о чем-то, сопоставляют. Бэй, похоже, строит неясные планы. Дербеш восторжен, как тот малыш на газоне, что только что нырнул целиком в огромную лужу.
- Хорошо, пару десятков лет потратим на путешествия, потом вырастим двух или трёх драконов. А затем я хочу заняться алхимией. Ты тоже этого хочешь, Летти? - горячий поцелуй, нежное касание моей коленки, расправленная заботливо складка на платье. Как я могу отказать?
- Детей заведем лет через десять, не хочу ждать. Да, любимая наша змейка? - Дербеш подкрался ко мне со спины, обнял за плечи, прижал. Зверь внутри отозвался на ласку громким мурчанием.
- Поживем - увидим.
- Ты хотела заглянуть на постоялый двор? Или домой? Скоро ужин. Я приготовлю нам на костре томленую в вине рыбу. На нашем берегу.
- Домой, я передумала. Постоялый двор меня больше не интересует. Совсем.
Эпилог
Милена
- А я говорю, она сразу же побежит обратно на борт, побросав подарки и чемоданы.
- Чемоданы, скорей всего, заберёт.
- Ставлю на то, что задержится она тут на сутки. У нее тут сын, невестка, внуки. Может, даже на неделю. Вы оба ничего не смыслите в женщинах!
Кухарка поправила выбившуюся из- под затейливо повязанного платка прядку волос, взглянула на себя в зеркальце, чтоб убедится на всякий случай, не откололась ли от платка яркая брошка с подвесами в форме двух лун, голубой и зелёной. Подол ярко-синего платья подметает устланный ковром трап. Интересно, как Виктор умудрился договориться об аренде этого чартера? И что подумали люди, которым пришлось наблюдать иллюзию полета со стороны. Самолёт даже качался немного. Я постаралась на славу, чтоб наш обман не раскрылся. Навесив на нас троих морок отвода глаз, крадёмся за женщиной. Любопытство - не порок, а изюминка, украшающая жизнь. Тем более, когда хочешь со стороны насладиться сполна картиной счастья. Пригубить этот дивный пьянящий душу напиток.
Встречающие замерли, робко смотрят, пытаясь осознать новый образ этой женщины. Совсем не такой она их покидала.
- Мама? - громогласно спросил мужчина в очках.
- Я прилетела!
- Это не бабушка! - хором закричали двойняшки.
Объятия, поцелуи, дети вертят в руках деревянных овечек. Мальчику достался ещё и игрушечный меч, девочке яркий платочек.
- Мы подумали, тебе совершенно ни к чему работать и жить в чужих людях! Оставайся у нас, места хватит. Дети потеснятся, отгородим смежную комнату.
- Вам, действительно, ни к чему так работать. Ребята в школу пойдут, мне уже будет полегче. В тесноте, да не в обиде, - улыбается миловидная женщина.
- Это здорово, конечно. Я, действительно, благодарна, но не стоит. Недельку-две погощу и обратно.
- Мам, не упрямься, справимся. Меня повысили, у Веры на работе тоже все хорошо. Отдохни, всех денег не заработаешь.
- Я замуж выхожу. Там. По религиозным законам. Он вдовец. Араб. Кажется. Но это не точно. Очень образованный, знает столько древних легенд. Фольклорист. Заслушаешься. Меня на руках носит. В прямом смысле.
- Мама? Ты что! Какое «замуж»? Это аферист. Сидишь без связи, без телефона, без интернета. А если что-то случится? Мы ведь и не узнаем даже! Оставайся!
- Нет.
В ход пошла тяжёлая артиллерия. Сын заботливо сгреб маму в объятия.
- Пойдем к машине, дома поговорим. И я тебя больше никуда не отпущу. Придумала, замуж. Отдыхать надо, дома сидеть. Сериалы, дача. В санаторий съездишь, я оплачу.
- Подарки в этом пакете, сувениры вот тут. С приправами поосторожнее - острые. Мне пора! Я совершенно забыла!
- Что забыла?
- Жениха дома забыла. Люблю, целую, пум-пум. Буду скучать и писать письма. Передам с хозяйкой. Удачи, пока.
- Мама!