Долго мужчина ковырялся на просторах всемирной паутины. Он даже написал пару электронных писем некоторым друзьям, сведущим в мире истории и археологии, с «криком» о помощи.
Так и не найдя нужных ответов, уставший мужчина, вернул свёрток «домой» и закрыл пробкой. Соорудив на столе мягкий пьедестал из рубашек и шорт, водрузив на него находку, Олов, еле волоча ноги, поплёлся к кровати.
Только его голова коснулась подушки — глаза закрылись, разум отключился, и он унёсся в прекрасное царство Морфея.
Свёрток
Утром голова работала яснее. Проверив почту и не найдя желаемых ответов от друзей, мужчина ещё немного поискал информацию в интернете.
Нигде ничего конкретного, и Олов решился действовать сам.
Свиток, лежащий на импровизированном пьедестале, манил, как манит пиратов сокровища. Повторив вчерашние действия, островитянин аккуратно вынул свиток из бутылки. Закрепив верхние углы на разделочной доске маленькими гвоздиками, он начал миллиметр за миллиметром, методично и бережно, раскручивать свёрток.
Бумага хрустела и издавала странные звуки, отчего мужчина из страха, что пергамент превратиться в прах, часто останавливался.
Солнце только начало своё шествие по небосводу, а мужчина в хижине уже успел вспотеть, словно перекапывал песок на всём пляже.
Тонкая струйка пота скатилась по лбу и упала прямо на свиток. Олов затаил дыхание. Наблюдая, как пятно увеличивается в размере, смешиваясь с чернилами, он и вовсе перестал дышать. Растрепав свои волосы медного оттенка и вытерев остатки пота, он продолжил. Раскрутив свёрток до конца, мужчина вперился взглядом в написанное.
Ровный и красивый почерк на пожелтевшей бумаге рассказывал чью-то историю, но понять, о чём речь Олов не смог. Язык был ему незнаком и то, что это оказалась не карта с сокровищами, очень огорчило его. Писанина напоминала иероглифы или просто от долгого глядения на неё, ему так казалось.
Немного поразмышляв, приглядевшись к написанному под разными углами, несостоявшийся кладоискатель снова обратился к помощи интернета. Всемирная паутина знает всё!
***
Последние лучи солнца плавно покидали горизонт, погружая остров в непроглядную тьму. Только маленькая точка среди всей черноты, будто маяк, призывала ночных жителей местной фауны.
Олов кропотливо пролистывал страницы в интернете, в поисках чего-то отдаленно похожего на крючки и закорючки, что имелись на пергаменте, найденном в бутылке. И только когда первый луч восходящего солнца вновь, показался на горизонте, мужчина нашёл то, что искал. Он-то думал, что это какой-то утерянный язык, а оказался гаэльский.
Мужчина обрадовался, точно маленький мальчик получивший на рождество долгожданный подарок. Теперь он узнает, что за тайну хранит бумага.
***
На расшифровку текста у мужчины ушло пару недель, но понять до конца он всё не смог. В тексте имелось что-то на подобии стиха, которое никак не поддавалось переводу. Но главное, он всё же смог перевести.
Написанное было ничем иным, как письмом любимой. Корабль, где находился пишущий, терпел бедствие, и он старался коротко и ясно изложить своё послание. Так же встречались романтические моменты, где мужчина признавался жене в самых тёплых чувствах и сетовал, что не сможет увидеть, как растёт их дочурка. Далее шло об их скитаниях по морю, заходы в порты и что-то о сокровищах. Но Олов сомневался в подлинности своего перевода, и поэтому не особо верил в существование последнего.
Потратив на перевод и перепроверку оного ещё пару недель, островитянин так заинтересовался своим делом, что поставил себе цель — во что бы то ни стало найти родственников бедолаги, что погиб в пучине моря. Разгадывая, словно ребус, написанное, Олов то и дело натыкался на имена Грир и Маккенна, а в самом конце мужчина смог разобрать еле видную подпись. Записи датировались пятнадцатым мая тысяча восемьсот двадцать шестого года. А вот имя писавшего было не различимо. Время стёрло почти все чернила, а капли пота, упавшие со лба Олова, усугубили ситуацию, размыв и без того стершиеся записи. Но что-то виднелось, и из этого он составил имена: Греим Стини или Синттигер. Хоть что-то, от чего можно было бы отталкиваться дальше.
А дальше он уже составил план действий.