- И дяди твоего здесь тоже нет, между прочим, - Николас оскорбил меня, закатывая глаза, когда я понял, что это был лучший момент, чтобы ударить его.
Николас начал двигаться медленней с каждым мгновением, пока полностью не остановился. Он застыл с улыбкой на лице и закрывшимися глазами. Я осознавал, что снова думаю быстрее, чем двигаюсь. Словно находясь в очень плотной воде, что я не мог даже пошевелиться, но глаза мои двигались довольно-таки медленно, но уверенно. Николас лежал на диване и не видел меня, сидевшего в двух метрах от него, так как моргал. Казалось, что это лучшая возможностью ударить его прямо в лицо, но тело отказывалось подчиняться. Тратя бешенную силу на то, чтобы встать, я смог привстать на очень небольшую высоту над кроватью, одновременно чувствуя, что если не стараться встать, я не падаю тоже. На какой-то момент я просто находился в полете над кроватью. Я явно двигался быстрее Николаса, так как он так и не открывал свои глаза. Мне надо было преодолеть эти несчастные два метра, и до него осталась бы длина вытянутой руки, но в этот момент эти два метра были длиннее двухсот километров, так как я не двигался в принципе, несмотря на то, что прикладывал больше сил, чем потребовалось бы, чтобы вырвать дерево с корнями.
Решив, что идти эти два метра будет невозможно, я начал отталкиваться от кровати ногами, пытаясь перевернуть свое тело для удачного прыжка. Под ногами я чувствал то, как кровать ломалась, но и одновременно я начинал лететь в нужном направлении, слегка ускорясь по мере того, как я приближался к нему. Когда я оказался достаточно близко, чтобы ударить его в нос и проломить ему челюсь, я заметил, как его веки начали открываться по чуть-чуть. Что-то заставило меня раскрыть несущийся кулак и закрыть их. Когда я схватил веко левого глаза, так и не дав ему открыть его, Николас вновь начал дышать, а я стоял на двух ногах и держал его левый глаз за ресницы.
- Неплохо, очень даже неплохо. А я уже думал, когда же ты начнешь вести себя как взрослый, а то все ныл да предупреждал словами. Отлично сделано, прям как я и учил.- ответил Николас, спокойно сидя и ожидая, когда я отпущу его глаз.
- Ты учил?
- Так и знал, что ты переспросишь именно эту часть, не обращая внимание на мою неестественную радость за тебя. Да, я учил, ты сейчас двигался как вампир, а не просто сильный человек, к тому же атаковать во время моргания- единственный прием, который работает только против людей. Если ты не уверен в том, что я научил ему тебя, то подумай о том, почему ты его вытворил именно здесь, а не тогда в сарае?
Мне действительно казалось, что он был прав, потому что это на самом деле было необъяснимо, почему я закрыл глаз, а не ударил его. Если на то пошло, то до того момента, пока я не оказался в этом сне, я не делал и никогда даже не думал ведь о таком, я вообще только и беспокоился о том, чтобы не встать на четвереньки, помимо всех остальных чувств и раздумий,- Но это ведь всего лишь сон, я же могу взлететь и улететь куда захочу, откуда мне знать, что я смогу сделать тоже самое в жизни?
- В этом и есть весь плюс того, что ты высасываешь из меня кровь, пусть это даже и я. Есть определенные вещи, которые люди усваивают на уровне реакции: действия, которые не требуют внимания. Это как хотьба, дыхание и жевание пищи, у вампиров они тоже есть, но они приобретенные. Я отзываюсь на имя Николас, но если кто-нибудь скажет Никовас или Миколас, я тоже отзовусь , потому что реагирую на звуки, а не на само слово. Так же и ты перенимаешь кое-какие умения, используя их в нужной ситуации, думая, что это ты сам. Если вдруг ты будешь лежать на спине во время боя, то ты знаешь как быстро встать в прыжке, потому что я ввел это себе в прывычку, тренируясь каждый день, но если вдруг тебе придется завязать жертву веревкой или прочитать латынь, то ты сразу поймешь, что не умеешь делать этого, хоть ты и укусил убийцу. Можно без проблем усвоить рефлексы жертвы, но с мыслями всегда все обстоит сложнее. В этом и задача каждого убийцы, оставить максимально меньше знаний победителю.
- А откуда тогда ты, ну и одновременно я, знаем об этом? Ведь это знание являются мыслями, а не реакцией.
- Это смысл моей жизни. Это то, чем я живу каждый день, просыпаясь и засыпая. Это тот кусок, о котором бы догадался любой другой вампир сам, выпив мою кровь. Но тебе это пришло из моих уст. Если ты знаешь, что охотники на вампиров защищают свои мысли от вампиров, и, укусив, не узнаешь ничего, то сделаешь вывод, что твоя жертва тебе их не оставила. В твоем случае ты узнал это от меня. Это не секрет и не тайна, а факт, который знает каждый.
- Теперь все ясно. Тогда как получается, когда я закончу все беседы с тобой, ты исчезнешь, и я проснусь или как?